Лина закатывает глаза и шумно выдыхает:

– Все прекрасно, систер, иди уже.

Быстро меняю домашний костюм на джинсы и розовую блузку, собираю волосы в два хвоста и выбегаю из дома. Машина с наклейками такси уже ждет возле подъезда.

Пока едем не перестаю думать, что за срочность такая и почему Рома не приехал сам.

На охране прохожу без лишних препятствий и поднимаюсь на Ромин этаж. Дверь в квартиру не заперта, вхожу и прислушиваюсь. Внутри вроде тихо, и даже ощущение, что никого нет.

– Ром?

В коридор выходит Рома с бумажкой в руке. Челюсть стиснута так, что скулы заострились. В глазах полыхает настоящее пламя, и уверенность в том, что все не просто так, крепчает.

Рома протягивает мне листок.

– И когда ты собиралась мне признаваться, что дети мои?

Делаю шаг назад и врезаюсь в дверь:

– Откуда?..

Рома чуть ли не силой всовывает мне бумагу в руку. Опускаю взгляд, и перед глазами темнеет, когда до меня доходит, что именно он дал. Тест ДНК. Он узнал про детей!

– Я собиралась, – тихо проговариваю, все еще прижимаясь к двери.

– Когда увидела меня? Или когда работала у меня? Чего ты так долго собиралась-то? – Вопросы выстреливают в меня словно в живую мишень.

Но меня внезапно злит такое его поведение. Стискиваю бумагу в руке и вздергиваю подбородок:

– А когда бы ты хотел об этом узнать? Когда готовился к свадьбе? Или когда сваливал к Лизе обратно? В какой момент мне нужно было тебе сказать о том, что мои дети от тебя?

– Да сразу, когда увидела меня.

Рома тоже делает шаг ко мне, и расстояние между нами сокращается до пары шагов.

– Ну уж нет, вот уж кем я не хотела быть, так это разлучницей. Да и вообще, какое право ты имел делать этот тест, не спросив у меня?

Градус в комнате повышается с каждым сказанным словом. Между нами искры летают, но мы на это не обращаем внимания, сверлим друг друга взглядами.

– Потому что ты вообще не собиралась ставить меня в известность, а я увидел у Миши три дня назад родимое пятно, как у нас с отцом.

– И что дальше? Ты всех детей проверяешь на родство? – злость во мне превращается в лютую ярость.

– Лена, блин! – рычит Рома, но меня это ни капли не пугает.

Я тоже уже злюсь так, что еле сдерживаюсь, чтобы не настучать Роме по голове за его твердолобость и скрытность.

– Что Лена? Ты ушел к невесте, когда узнал, что она беременна, и тут в этот момент мне нужно было сказать про Пашу и Мишу? Ну уж нет, дорогой, я вполне себе справлялась без тебя все это время, поэтому в тот момент я не считала нужным признаваться тебе.

– Вот как? Значит, по твоей милости я мог вообще не узнать о своих детях?

Внутри случается взрыв, и я преодолеваю те два шага, что разделяли нас. Упираю палец в его грудь.

– Эти дети все еще только мои, Ром! И да, ты запросто мог не узнать!

– Вот как? – серые глаза темнеют.