Я хватаю ее за руку и тяну на себя, обвивая руками за стройную талию.

– За что, Лен?

– За то, что тебе поспать не дали.

Заправляет волосы за ушко, а мне аж до дрожи хочется это ушко прикусить.

– Перестань, я уже проснулся, только потом на меня совершили набег.

Утыкаюсь лбом в ее животик, и мгновенно становится тепло внутри. Как будто всю жизни вместе с ней. Как будто я тут и должен быть – с ними. И плевать, что дети не от меня. Ради этой женщины я научусь с ними ладить.

– Я им вроде как нравлюсь, – приглушенно бормочу, и Лена слегка напрягается.

Поднимаю глаза на нее, вижу, как она задумчиво закусывает губу, и меня это слегка напрягает.

– Можешь не сомневаться, – опускает глаза на пол, где уже какой-то игрушкой занят Миша. – Так, бесята, на замену памперсов.

Кивает в сторону комнаты.

– Бесята? – удивленно выгибаю бровь и сдерживаю очередную улыбку.

Лена пожимает плечом и тоже улыбается.

– Мы так их называем. Когда я забеременела… – она будто осекается, но быстро берет себя в руки, – в общем, я называла их про себя ангелочками, но после их рождения статус быстро поменялся.

– Плохо себя ведут? – хмыкаю.

– Как и все дети, наверное. Я скоро вернусь, и пойдем завтракать.

Поднимаюсь и прохожусь по комнате. На стенке лежат какие-то бумаги, и я непроизвольно опускаю на них глаза. Свидетельство о рождении Паши. В графе отца – прочерк.

Да уж, не понимал никогда таких отцов, которые отказываются от детей. Сам мечтаю о большой и дружной семье. О любящей жене.

Оборачиваюсь и смотрю на дверь, за которой скрылась Лена. Будто увидеть могу сквозь дерево. Идеальная для меня. Хоть и прошло мало времени, как-то на подсознанке звенит, что эта девушка для меня.

Проходит не больше десяти минут, как Лена выходит с двойнятами. Даже просто смотря на них, не могу сдержать счастливой улыбки. Лена смущенно отводит глаза.

– Завтракать идем?

– Угу, я очень голодный.

Вкладываю в слова совсем другой смысл, и, кажется, Лена это прекрасно понимает, потому что щеки ее тут же вспыхивают двумя алыми пятнами.

А мне и это доставляет наслаждение."

"Лена рассаживает сыновей на стулья, вручает им по тарелке с манной кашей. Я усаживаюсь за стол и наблюдаю, как Паша с Мишей орудуют ложками. Через несколько секунд всё в этой самой каше, лица мальчишек – в каше, но они упорно пытаются попасть в рот.

– Э, а это нормально? – указываю на мучащихся детей, пока Лена накрывает на стол.

Передо мной ставят тарелку с омлетом, от которого исходит умопомрачительный запах, и я втягиваю его полной грудью. Так же появляются сыр, овощи и две чашки кофе.

– Что именно? – оборачивается Лена и вопросительно смотрит на меня.

– Ну, то, что они не едят?

Лена хихикает, и этот звук прокатывается по венам теплом.

– Они учатся, и это нормально.