Мы живем с ним вместе в квартире, которую он мне подарил.

Ядовитыми стрелами меня пронзают ее слова. Живут вместе почти год? Начинаю судорожно вспоминать и понимаю, что за последние двенадцать месяцев он часто ездил в Астану из-за большого проекта. Чуть больше года назад муж стал генеральным директором компании, которую основали наши отцы еще в 90-е. Нам с сестрой тоже принадлежат ее акции, но мы никуда не лезем, потому что полностью доверяем Кариму. Его брат Искандер — тоже акционер и заместитель генерального директора. Масштабное строительство Ледового дворца требовало присутствие мужа. Поэтому он почти каждый месяц летал туда на неделю-две. А я еще недавно пошутила, что скоро начну ревновать его к столице, как к токалке. И он ответил строго: «Глупости».

— Линара, что ты здесь делаешь? — слышу за спиной знакомый голос и выдыхаю. Слава Аллаху, пришел Искандер. — Зачем прилетела?

Глаза ее внезапно забегали, а лицо покраснело.

— Я хотела увидеть Карима.

Искандер сжал переносицу двумя пальцами и вмиг изменился в лице.

— Тебе здесь нечего делать. Уезжай, — строго велит он.

— Но почему? — Линара растерялась. — Ты же сам сказал, что он пришел в себя.

— Искандер, что это значит? Почему ты докладываешь ей о состоянии Карима?

— Ты позвонила — я ответил, — разрезает воздух ладонью и гневно смотрит на нее. — Больше тебе знать не нужно. Идем, — он касается предплечья сумасшедшей и пытается увести из отделения.

— Пусти меня, пусти! Я хочу остаться! Дай мне его увидеть! — не унимается девка.

— Искандер! — зову я деверя.

Он поворачивает голову и смотрит на меня виновато. Я понимаю, что брат Карима знает гораздо больше, и как только вернется, я выпытаю у него все.

Мой подбородок дрожит, ладошки вспотели и стали липкими, на лбу выступили маленькие капли. В коридоре вдруг стало ужасно душно и тесто, словно стены медленно съезжаются к центру.

— Зара, я понимаю, что ситуация щекотливая, но если вы хотите видеть Карима, — говорит Арсен Ильясович за моей спиной, — то лучше идите сейчас.

— Да, я пойду, — медленно выдыхаю я и поворачиваюсь. Как же стыдно смотреть ему в глаза. — Извините, пожалуйста, за этот концерт."

"— Ничего страшного, — понимающе кивает он, будто каждый день здесь закатывают подобные сцены. — У нас и не такое бывает.

Медсестра выдает мне бахилы, халат и шапочку. Быстро все надеваю и иду за ней в палату. Она сама открывает дверь и жестом предлагает мне войти.

— Пять минут, — вполголоса предупреждает она.

— Рахмет, — благодарю ее и захожу в комнату.

Карим лежит в платной одноместной палате. Плотные жалюзи не пропускают внутрь январское солнце. Наверное, ярки свет ему сейчас вреден. Муж спит на больничной койке.