И ты ей писал, когда она отправляла тебе полуголые фотографии, — с обидой заявляет Зара.

— Согласен. Но, как сказал Бека, я хотел усыпить ее бдительность и подыграть ей, чтобы она вывела меня на заказчика."

"Снова погружаемся во взаимное громкое молчание.

— Ты кого-нибудь подозреваешь? Может, конкуренты?

— Это точно не они иначе бы уже давно проявили себя. Это кто-то из своих.

— В каком смысле? — непонимающе глядит на меня Зара.

— Пока я вижу только сговор Линары и Салтанат — главного бухгалтера из Астаны. Она сказала Аслану и Искандеру, что я вызвал ее и попросил все по-тихому оформить. Хотя мы теперь знаем, что подпись не моя, а значит, я ее не вызывал и ни о чем не просил.

— Две женщины провернули целую аферу чтобы что?

— Они просто исполнители, Зара.

Жена встает с кресла и подходит к окну. Не вижу ее лица, так как она стоит спиной и не двигается. Проходит минута или две, прежде чем она оборачивается.

— Кого ты подозреваешь?

Делаю глубокий вдох, но в последний момент решаю не говорить ей о том, что у меня пока два подозреваемых: Искандер и Аслан. Они были со мной в горах. Один захотел безраздельно править. Другой захотел забрать мою женщину. Мотив есть у каждого. И от этого больнее всего — люди, которым я безраздельно доверял и за которых был готов стоять горой, предали меня. А еще я не хочу думать, что это брат — мой самый родной человек на земле. Только не он.

— Пока не могу сказать. Мне надо собрать больше информации. Но я хочу провести внутренний аудит в столичном офисе. Если Салтанат подделала мою подпись, то я не представлю, как далеко она могла зайти.

— А как же Чингиз? Ты думаешь она действовала в обход него? — спрашивает вполне резонно, потому что я тоже думал, какую роль во всем этом мог играть друг Искандера. Он ведь тоже был с нами в баре в ту злополучную ночь. А что если он связующее звено между Салтанат и Линарой?

— Не знаю, — качаю головой. — Картина пока неполная, мыслей много, но доказательств мало. Поэтому на совете директоров я как акционер поставлю вопрос о внутреннем аудите.

— Я могу тебя поддержать, — говорит она уверенно.

Поднимаюсь и подхожу к ней. Борюсь с желанием прикоснуться и погладить по щеке. Знаю, что не одобрит и рассердится. Но смотреть ведь она не запретит. И я смотрю сверху вниз на свою хрупкую, но смелую девочку, которая несмотря на всю боль, которую я ей причинил, поверила мне.

— Не надо. Ты должна остаться в тени.

— Но почему?

— Ради безопасности. Пусть все продолжают думать, что ты ненавидишь меня.

— Я и так тебя ненавижу, — внезапно произносит с надрывом, но я знаю, что врет.

— Тогда почему помогаешь? — впервые за несколько дней улыбаюсь, а она очень долго смотрит на меня и тяжело вздыхает:

— Жалко тебя, дурака.