— Я уже свободная женщина и могу встречаться, с кем хочу, когда хочу и где хочу.

— Нет, не можешь, — агрессивно возражает Карим.

— Почему это? — усмехаюсь я ему в лицо. — Разведенной женщине можно все.

— Ты моя женщина! — рычит он, смотря не в глаза, а на губы. — Была и будешь моей.

— Нет! Я уже не твоя, — ехидно смеюсь. — Как видишь свято место пусто не бывает.

— Что ты сказала? — он еще сильнее давит своей мощной ладонью на мою спину, вдавливая меня в свою грудь.

— Что слышал!

— Я видел, как он трогал тебя. Что ты ему еще позволила? — в его черных глазах загорается опасный огонь.

Он ждет ответа, а я тяну, потому что не могу отвести глаз от этих мерцающих в ночи угольков. — Он целовал тебя?

— Вопрос неверный, — губы кривятся в надменной усмешке. — Спроси: целовала ли его я?"

"А теперь пришла его очередь получить контрольный в голову. Услышав мои последние слова, он не находится с ответом и ослабляет хватку, что позволяет мне отступить.

— Ты не могла, — бормочет он, садясь на ступеньки и запустив пальцы в волосы. Смотрю на него сверху вниз, но не чувствую превосходства. Знаю, что поступок Аслана он воспринимает, как предательство.

Но ведь и он меня предал.

— Почему не могла? — поднимаю голову, чтобы остановить так не вовремя выступившие слезы. — Ты же мог целый год спать с другой и сделать ей ребенка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Все не так, Зара, — Карим оборачивается и странно смотрит. — Все было не так, как тебе…нам сказали. Если бы ты знала всю правду. Хотя, — горько усмехается он, — я и сам ее до конца не знаю.

— Я лишь знаю то, что она беременна твоим ребенком, Карим.

Этого достаточно, чтобы тебя ненавидеть. Иди домой. Дай мне наладить свою жизнь без тебя.

Он молчит, а я захожу в дом и закрываю за собой дверь. Зайти в гости, конечно, не предлагаю.

Немного успокоившись после вечерней встряски и выпив чаю с мелиссой, созваниваюсь с Дильназ. У них с бабушкой веселье в самом разгаре — смотрят какую-то молодежную комедию и лопают мороженое. Радует, что ей сейчас хорошо и она не видит, как плохо ее родителям.

Ближе к одиннадцати иду в душ. Аромат миндального масла успокаивает и расслабляет.

Через несколько минут смываю пену под теплыми струями, мою голову и отгоняю от себя дурацкие мысли, повторяя как мантру три слова: “Все будет хорошо”. Неожиданно гаснет свет и ванная комната погружается во тьму. Мне требуется несколько секунд, чтобы нащупать кран и выключить воду. Свет здесь регулируется изнутри, поэтому я осторожно, на ощупь выхожу из душевого уголка и очень медленно иду к двери. Пальцами нахожу выключатель, но как бы я не стучала по нему, света как не было, так и нет.