— «С днем рождения», — пробормотал Синглтон, повторяя текст послания, написанного кровью на теле жертвы. — Что вы на это скажете, лейтенант?

— Мы действительно имеем дело с сумасшедшим.

О кровавой надписи и лишней части тела прессе не сообщили.

— Да, безусловно, — согласился Синглтон.

Он был высок, строен и в свои сорок с небольшим сохранял телосложение пловца. Тщательно подстриженные черные с проседью волосы стремительно начали белеть, но походка по-прежнему оставалась легкой и упругой, и от этого капитан тоже казался моложе своих лет. Отмеченный кучей наград, он славился способностью работать без сна и отдыха.

В отличие от большинства коллег Синглтон следил за своей одеждой и носил дорогие, сшитые на заказ костюмы. Что-то в его характере заставляло подчиненных выкладываться на все сто. Он был не из тех, кто добивается повиновения с помощью угроз или ругани; в подобных случаях он просто говорил, что «разочарован». Но д’Агоста скорее согласился бы полчаса выслушивать крики другого начальника, чем вынести минуту гробового молчания разочарованного Синглтона.

— Я долго об этом думал, — сказал Синглтон с той хорошо знакомой интонацией, с какой он обычно принимал трудные и спорные решения.

 — Психологическая сторона этого дела действительно уникальна. Она явно выходит за пределы обычной патологии. Вам так не кажется, лейтенант?

— Согласен, — коротко ответил д’Агоста, пытаясь понять, куда клонит Синглтон.

— Нам известно, что мочка уха была отрезана за несколько часов до первого убийства. Теперь судмедэксперт утверждает, что и палец ампутировали непосредственно перед вторым преступлением. У нас есть записи с камер наблюдения, где виден пластырь на мочке уха убийцы.

Новые записи показывают, что преступник был в странной кепке и с бинтом на пальце. Какой убийца согласился бы так себя уродовать? И что означают эти надписи? О чьем дне рождения идет речь и кто должен им гордиться? И наконец, почему такого умного и умелого преступника ничуть не заботит, что его могут опознать?

— Я не уверен, что его это не заботит, — возразил д’Агоста. — Обратите внимание, как сильно он изменил внешность.

— И все-таки оставил отпечатки пальцев. Он не против того, чтобы впоследствии мы его опознали.

Да и оставленные части тела вроде бы говорят о том, что он хочет быть узнанным.

— Меня беспокоит то, как он остановил горничную, — задумчиво произнес д’Агоста. — Она утверждает, будто бы он знал про подушку и в какой номер ее должны принести. Как это понимать?

— Он мог поддерживать связь с кем-то из персонала, — предположил Синглтон. — С кем-то, кто работает в службе регистрации или на коммутаторе. Все это вам придется проверить.

Д’Агоста хмуро кивнул. Он очень жалел, что рядом нет Пендергаста.