Его мутило при мысли о том, что и его жена воспитывалась здесь, что она появилась на свет таким же способом, только на более ранней стадии евгенического эксперимента, длящегося уже по меньшей мере три поколения — сначала в концлагерях Второй мировой войны, а потом здесь, в бразильских лесах. Эксперимента, целью которого, вне всякого сомнения, было создание новой, истинной расы господ, способной воссоздать Четвертый рейх, свободной от любых недостатков, присущих предкам, — от сострадания до близорукости.

Это была чудовищная идея. Бесчеловечная.

Оберфюрер Шерман спокойно произнес:

— Альбан, мы ждем.

Юноша с улыбкой шагнул к Пендергасту, оглянулся на капитана, размахнулся и ударил отца в челюсть с такой силой, что опрокинул на землю.

— Сражайся, — сказал он.

Пендергаст поднялся, вытирая кровь, текущую из разбитой губы.

— Боюсь, что не смогу доставить тебе такое удовольствие, Альбан, — ответил он.

Второй удар опять сбил Пендергаста с ног.

— Сражайся. Я не хочу, чтобы мой отец умер, как трусливая собака.

Пендергаст снова поднялся, неотрывно глядя на сына. Снова получил кулаком в челюсть. Снова упал.

Из толпы оборванных рабов послышался крик.

Словно из ниоткуда, вперед выскочил Тристрам.

— Перестань! — закричал он. — Это же мой отец. И твой тоже!

— Верно, — усмехнулся Альбан. — И я рад, что ты тоже все увидишь, Schwächling.

Он развернулся и еще раз ударил Пендергаста.

— Посмотри, как труслив наш отец. Как он жалок!

Тристрам неуклюже бросился на Альбана, но тот ловко уклонился и подставил брату подножку — детская уловка.

Тристрам растянулся на земле.

Солдаты довольно захохотали.

Пендергаст молча стоял перед Альбаном, ожидая следующего удара.

81

Смех замер.

Альбан взглянул на лежащего в грязи брата. Затем повернулся к Пендергасту и вытащил из-за ремня пистолет «Вальтер P-38». Он почувствовал в руке холодную тяжесть оружия. Этот пистолет ему подарил Фишер на десятилетие, и Альбан сам вырезал из слоновой кости новые накладки на рукоять.

Его близнец, Сорок седьмой, сидел на земле, уставившись на пистолет.

— Не волнуйся, брат, — цинично усмехнулся Альбан. — Я вовсе не хочу остаться без донора крови и органов. — Он отвел ствол в сторону. — Нет, это не для тебя, а для отца.

Der Schwächling.

встал.

— Возвращайся к своему стаду, — приказал Альбан.

Тем временем нацистские офицеры с нетерпением ждали развязки. Солдаты-близнецы тоже надеялись увидеть, как один из них — лучший из них, выбранный для бета-теста, — завершит испытания. Это было мгновение триумфа. Его триумфа.

И он не обманет ожиданий. Альбан проверил обойму пистолета, задвинул ее на место, не спеша дослал патрон в канал ствола и вытянул руку.

Однако его брат не двигался с места.

— Разве это хорошо? — громко и отчетливо спросил он по-немецки.