И тут неожиданно он услышал песню, точнее говоря, военный марш. Повернул голову направо и увидел приближающийся со стороны причалов отряд солдат. Близнецы. Их было около сотни — столько же, сколько и дефектных. Мужчины и женщины, юноши и девушки в возрасте от четырнадцати до сорока лет, одетые в обычную серую униформу, с Железными крестами на груди — очевидно, символом новой расы господ. Впереди шли несколько офицеров в парадных нацистских мундирах. Все они были вооружены и, приблизившись, выстроились в колонну, продолжая распевать марш:

Es zittern die morschen Knochen

Der Welt vor dem großen Krieg…[129]

Пендергаст понял, что проиграл. Ему не удастся убежать. Он остановился и повернулся к солдатам.

Альбан, отставший на сто ярдов, замедлил бег. Затем с улыбкой на лице перешел на шаг и снял с плеча винтовку.

Солдаты приближались, не переставая петь:

Wir haben den Schrecken gebrochen,

Füruns war'seingroßer Sieg…

Однако стрелять Альбан не стал. Он подошел еще ближе, и Пендергаст понял по выражению его глаз, что сын хочет растянуть удовольствие, насладиться мгновениями триумфа, не обрывая его преждевременно убогим выстрелом в упор. К тому же теперь у этого спектакля появились зрители, а у него самого — возможность выступить перед публикой. Еще раз испытать себя.

Пендергаст до отвращения четко представлял, что сейчас чувствует сын.

Wir werden weiter marschieren

Wenn alles in Scherben fällt…

Альбан уверенными движениями обыскал Пендергаста, отобрав последнее оружие — маленький ножик. Повертел его в руках и подвесил к поясу — на память.

Солдаты остановились перед ними, молодые, улыбающиеся, розовощекие, пышущие силой и здоровьем. Стоя навытяжку, ровными рядами, они закончили песню:

Denn heute da hört uns Deutschland

Und morgen die ganze Welt.

Капитан Шерман, облаченный в эсэсовский мундир, прошелся вдоль строя, развернулся и посмотрел сначала на Пендергаста, затем на Альбана. И начал медленно обходить их вокруг.

— Отличная работа, — сказал он Альбану на чистейшем английском. — Это последний из тех, кто напал на нас. Оставляю его тебе.

— Благодарю вас, mein Oberführer, — ответил Альбан и с улыбкой обернулся к Пендергасту: — Итак, отец, ты проиграл."

"Пендергаст молча ждал. Он оглянулся на беспорядочную толпу близнецов-рабов, наблюдавших за этой сценой с разинутыми ртами. Похоже, они не имели ни малейшего понятия о том, что происходит. Строй солдат находился как раз напротив них. Две группы близнецов, смотревших друг на друга через непреодолимую пропасть, которую разверзла между ними биология, генетика…

Переводя взгляд с рабов на солдат и обратно, Пендергаст видел одни и те же лица. Только выражения на них были разные: у дефектных — уныние и опустошенность, у солдат — удовлетворенность людей, нашедших свое место в жизни. Все было так, как и должно быть, полный порядок.

Горло Пендергаста сдавило от ужаса.