Весь остаток дня и всю ночь то в сон проваливаюсь, то снова смотрю. Одно видео снято камерой банкомата — Анжелика явно нервничает и спешит, снимает деньги. Красивая, взволнованная.

Следующие видео с камер у дома, где мы арендуем квартиру. А также с камер, что установлены в подъезде. Анжелика за руку с Орловым идет сначала в здание. Потом выходит с сумкой.

Оказывается, забрала лекарства, шмотки, наличку и драгоценности.

Поздоровалась с риелтором Алексеем, он как раз квартиру в нашем доме показывал клиентам. Улыбнулась ему.

Бред какой-то.

Обычно я рассуждаю здраво, розовые очки не ношу. Но в данном случае любые факты разбиваются вдребезги о чувства. Я вспоминаю, как она переживала после нашего первого секса, что я усомнюсь в ее невинности.

Спектакль? Не верю.

Она всегда была со мной открытой, чувственной и настоящей. Мелькала мысль, что Анжелика даже слишком активна в постели для вчерашней девственницы, но она ведь с огнем внутри. Горячая девочка, которая много лет себя сдерживала, а потом раз — и раскрылась. Я поощрять старался любую ее инициативу. В один из первых дней после переезда на съемную квартиру так отласкал ее ртом между ножек, что наш оральный секс вышел на новый уровень. Мы частенько начинали день с минета. С другой девушкой я бы напрягся: что-то от меня нужно. Но у моей Анж всё это выходило естественно, не пошло. Как надо. Сплошное взаимное удовольствие.

Или нет? Ну не могу же я быть настолько оленем!

Время идет, ползет, летит — по-разному. Орлов объявлен в розыск, его семью допрашивают раз за разом — но без толку. Я хожу по палате и чувствую себя готовым к более активным действиям.

По всему краю полицейские проверяют машины. Ищут. Ничего. Так долго — и ничего.

Через два дня я, наконец, сваливаю из больницы. Пишу бумагу, что если помру, то сам виноват. Мне надо ее найти. Бездействие буквально убивает.

Ермакову я чуть морду не набил, тот каялся, чуть не плача. Извинялся, что упустил. Отвлекся. Не подумал. Кусок дерьма. Ошибка, ценою, возможно, в жизнь моей девочки. Его разжаловали и уволили.

Гловач все эти дни бухает в хлам, я ему звонил и в два часа ночи, и в восемь утра — он пьяный настолько, что едва языком ворочает. Сука, папаша, толку ноль.

Время тянется. Я спать не могу, есть не могу. Думать о чем-то другом не получается. Внутри будто вакуум образовался и пустота. Я в гребаном водовороте, но не могу расслабиться и ждать столкновения со дном. Это другая ситуация. Здесь если дна коснусь, то всплывать уже не захочется.

Анжелика, моя хорошая девочка. Я квартиру всю перерыл, хотя после обыска это бессмысленно было. Искал малейший знак, хоть что-нибудь.

Снова дело поднял Веры Гловач. Наизусть выучил, что они с ней сделали. Фотографии смотрю и пересматриваю. Тошно. Лихорадит меня.