О да, я умен, прекрасен, восхитителен. И я владею ситуацией. Кофемашина поприветствовала меня радостным писком, сообщив о готовности сделать мое утро еще более прекрасным. До фотосета еще час, это значит, что я наконец-то приму нормальную ванную, съем правильный завтрак, а не тот, который любят поселившиеся в моем доме надоеды, выпью кофе медленно, смакуя каждый глоток дорогого напитка. Ноги заледенели так, что я начал трястись. Нужно найти тапки. Я нехотя вернулся в комнату дурной ламы, глянул на растерзанное мной за ночь постельное белье. Нет, все таки польза от этой курчавой есть.

С ее появлением в доме стало больше порядка, стоит признать. Домашние туфли нашел почти с разу: один возле шкафа, другой под туалетным столиком. Вдел ногу в…

Утро добрым не бывает. Я завертелся на месте, пытаясь скинуть с лапы воняющую кошачьей мочой тапку, зацепился ногой за свисающую с кровати простыню и со всей силы грохнулся на пол, сильно ударившись головой об гнутую ножку уродского кресла. Черт, я совсем забыл про мелкого монстра, которого мне подселили два служителя Люцифера на земле. Из-под шкафа с воплем вылетел комок шерсти, похожий на снежный шар, и распластавшись словно белка – летяга вцепился в мою офонаревшую от столь стремительной атаки, физиономию.

Я взвыл. Вскочил на ноги и не разбирая дороги, ломанулся туда, где по моим прикидкам должна была быть дверь. Должна была, но ее там не оказалось.

– Мерзкий, вонючий, шерстяной поднок, – прорыдал я, прежде чем вломиться в стену на полном ходу. Меня отбросило. Я снова ахнулся об пол, и теперь уже приложился затылком. Белоснежный князь тьмы заорал так, будто его пришли изгонять экзорцисты, когда я схватил с тумбы тяжелый канделябр.

Я злодейски захохотал, наблюдая, как этот утырок сам себя загнал в угол, заскочив на подоконник. Чертов ублюдок уселся и начал вылизываться. Глянул на меня с превосходством, и мне показалось, что улыбнулся.

– Получи фашист гранату! – заорал я и метнул свое оружие. Кот просто испарился в воздухе. Тяжелый подсвечник с грохотом вломился в стекло. Осколки брызнули дождем во все стороны, хотя немцы, ставившие мне стеклопакеты, обещали, что стекло выдержит попадание боеголовки.

– Мяу, – раздалось за моей спиной.

Я обернулся. Чертово отродье теперь уже точно улыбалось. Растянуло свою мерзкую усатую физиономию в ухмылке, и вдруг резко сорвавшись с места, ломанулось к окну. Что ж, тем лучше. Наверное, понял гад, что ему не жить, и решил покончить со своей бестолковой жизнью сам. Я посмотрел, как этот бесеныш исчезает в небесной дали, сквозь дыру в стекле и затанцевал на месте.

Посмотрел на часы. Ванная мне не светит. Остывший кофе стал похож на жидкую глину, завтрак полезный тоже придется отложить.