И этот чужой мне мальчишка, висящий на дурной ламе как обезьянка, нужен ли мне? И почему у меня за спиной уже болтается уродский рюкзак, тяжелый словно с него набили камней? Черт, лучше бы тетка в мантии метнула в меня свой томагавк и вырубила на хрен, чем треснула им по своему столу, подписав мне временный, читай пожизненный, приговор. Ведь нет ничего более постоянного, чем временное. Чертов Всесильный паралитик назло мне сдохнет, к гадалке не ходи.

– Поздравляю, – насмешливый голос Кэт вывел меня из состояния нокаута, в котором я находился с момента оглашения решения самого справедливого суда в мире.

 – Вот уж не думала, что ты такой.

– Какой? – прохрипел я, глядя как Даная застегивает курточку на ушастом поганце, превратившем мою жизнь в шапито с конями. Черт, и мне безумно понравилось наблюдать за тем, как она строит из себя заботливую родительницу. Или не строит? И мне вдруг захотелось, чтобы больше никто не видел этого тихого безумия, и не разрушил сакральности отвратительного момента похожего на счастье. – Прости, нам пора. Моя жена перенервничала, а мальчик…

– Боярцев, мне всегда нравились женатые папашки, – прошептала Кэт, проведя острым ноготком по моей щеке.

 – Это страшно заводит.

– Ты какого хрена не помешала судье повесить на меня этот мелкий хомут? Я думал… – прохрипел я, борясь не с возбуждением, а с каким-то липким отвращением что ли? Да что происходит. Мать их? Я что превращаюсь в семьянина? Тогда это должно выглядеть, как преображение человека в волка, не меньше. А не трансформация скота в сопливую тряпку об которую вытирает лабутены чертова сука.

– Ну что ты, котик. Я не могла лишить себя удовольствия увидеть, как ты будешь выпутываться из этой задницы, – хмыкнула поганка Катька.

 – Матушка твоя мне звонила, кстати. Истеричка старая. Я сделала все точно наоборот ее просьбе.

– Сука, – рыкнул я, отталкивая от себя омерзительную бабу.

– Спасибо за комплимент, ты всегда был щедр на такие, – ощерилась моя бывшая любовница. – Кстати, я чего подошла то.

– Выказать свое почтение? Ты же мной гордишься, детка? И хочешь…

– О, да, папуля. Прям умираю от желания. Желания увидеть как ты облажаешься. Это документы. Судья вынесла предписание соцслужбам.

Вас загребут проверками. Тут уж я постаралась. Сделать твою жизнь максимально убогой – высшее счастье."

"– Макар, Лешка устал, – словно сквозь вату донесся до меня голос чертовой жены, про которую я совсем забыл, пока боролся с желанием придушить Кэт и отправиться валить лес куда-нибудь подальше от всей этой бесовой шарашки. – Простите, нам пора.

– А мы куда сейчас? Домой? Я бы съел чего-нибудь. Или можно просто погулять и мороженое. Горгона меня на улицу не выпускала.