"

"– Это ты девка зажратая, – присвистнула консьержка, рассматривая Боярцева, и мне вдруг стало очень неприятно, что чужие женщины смотрят на него так оценивающе. Черт, ну какая мне разница? Пусть хоть на сувениры его растащут. – Макар Федорыч, вы б к супруге то присмотрелися. Если это она то маленьким считает…

– Баба Даш, завали, – рявкнул Макар, – вы тут какого лешего делаете, Ольга Константиновна?

Только сейчас я смогла увидеть женщину, от которой зависит Лехина жизнь и захотела провалиться под наборный паркет. Господи, что она подумает.

Точно не отдаст нам мальчика. Я б не отдала. Выглядим мы сейчас как парочка извращенцев.

– Вы слишком буквально восприняли мои слова про кровать, – хмыкнула Горгона. – Надеюсь эти мексиканские страсти поутихнут, когда в доме появится ребенок? Кстати, Дарья, как вас по отчеству? – посмотрела на бабку соцработница.

– Даздраперма Ивсталовна Мымрикова я, – выпятила вперед подбородок бабуська. Боярцев издал странный звук и упершись лбом в стену затрясся. Господи, я попала в цирк шапито. Бедный Леха, может ему и вправду было бы безопаснее под опекой государства.

– Прекрасно, баба Даша, – хрюкнула Ольга Константиновна, и сейчас она мне показалась человечной, по крайней мере чертики пляшущие в глазах ее преобразили, сделали даже привлекательной. – Мне будут нужны от вас свидетельские показания.

– Да, я могу. А что случилось? – загорелась бабуська.

– Вы подтвертдите, что эти люди настоящая семья. Я напишу докладную, а вы заверите мои наблюдения.

– С превеликим удовольствием. Я еще напишу только, что девка то не очень благонадежная.

Надо же, маленький говорит. Это где ж они больше то видят? Я вон восемьдесят лет прожила, а…

– Я жду вас завтра, – повернулась в нашу сторону Ольга Константиновна. – Не опаздывайте. Комиссия соберется, а председатель не любит опоздунов. Господа Боярцевы. Это не усыновление, учтите. Временная опека. Пока дед Алексея жив, он вам его не отдаст.

– Мы будем, – твердо сказал Макар, приобнял меня за плечи, и я сдалась на милость победителя. Не стала вырываться. И не потому что на меня сейчас смотрела строгая Горгона, а потому что так мне вдруг стало спокойнее.

Но это только сейчас. Больше я не позволю этому нахалу подобных вольностей.

Макар БоярцевПроснуться. Я хочу проснуться в свое счастливое прошлое. Прошлое без ушастых детей, курчавых баб-лам, Горгон в костюме канцелярской крысы и этого поганого, отвратительно-гудящего звука, раздирающего мою и без того распухшую черепушку.

Я откинул подушку, которой вот уже минут двадцать закрывал голову и уши, в надежде поспать еще хоть немного и резко сел в кровати.