Значит, технические средства – ерунда? Посмотрим, Ольга, посмотрим.

Свою тень я отбросил вверх, спроецировал на воздух. Подтянулся и рывком скользнул в нее. Войдя в сумрак, я полез по лесенке. Синий мох, густо облепивший железные прутья, пружинил под пальцами и пытался отползти.

– Антон!

Я выскочил на крышу и даже пригнулся немного: такой здесь был ветер. Безумный, шквальный, ледяной. То ли отголосок ветра из человечьего мира, то ли причуда сумрака. Пока меня прикрывала от него бетонная коробка лифтовой шахты, выдающаяся над крышей, но стоило сделать шаг, и пробрало до костей.

– Антон, мы здесь!

Тигренок стояла метрах в десяти. Я посмотрел на нее и на миг позавидовал: уж она-то холода точно не чувствовала.

Откуда оборотни и маги берут массу для трансформации тела, я не знал. Вроде бы не из сумрака, но и не из человеческого мира. В человеческом облике девушка весила килограммов пятьдесят, может быть, чуть больше. В молодой тигрице, стоящей в боевой стойке на обледенелой крыше, было центнера полтора. Аура ее пылала оранжевым, по шерсти стекали медленные, неторопливые искорки.

Хвост размеренно стегал налево-направо, правая передняя лапа размеренно царапала битум. В этом месте крыша была продрана до бетона… кого-то по весне зальет…

– Подходи ближе, Антон, – рявкнула тигрица, не оборачиваясь. – Вон она!

Медведь держался к вампирше ближе, чем Тигренок. Выглядел он еще более грозно. В этот раз для трансформации он выбрал облик белого медведя, причем в отличие от реальных обитателей Арктики был снежно-белым, как на картинках в детских книгах. Нет, наверное, он все-таки маг, а не перевоспитавшийся оборотень.

Оборотни скованы одним, максимум двумя обликами, а я видел Медведя и в образе косолапого бурого медведя, это когда мы устраивали карнавал для американской делегации Дозора, и в обличье гризли – это на показательных занятиях по перевоплощению.

Вампирша стояла у самого края крыши.

Она сдала, ощутимо сдала с нашей первой встречи. Лицо еще больше заострилось, щеки впали. На начальном этапе перестройки организма вампирам почти непрерывно нужна свежая кровь. Но обманываться внешностью не стоило: ее истощение лишь внешнее, причиняет ей муки, но сил не лишает.

Ожог на лице почти прошел, след от него едва угадывался.

– Ты! – Голос вампирши был торжествующим. Удивительно торжествующим – будто не на переговоры меня позвала, а на заклание.

– Я.

Егор стоял перед вампиршей, она заслонялась им от оперативников. Мальчик был в сумраке, порожденном упырихой, и потому сознания не терял. Стоял молча, не двигаясь, смотрел то на меня, то на Тигренка. Очевидно, полагался на нас больше всего.