В его взгляде тоже было узнавание и даже какая-то симпатия, потом он увидел Арину и явно порывался что-то ей сказать… но ему на смену выплывало уже новое лицо, и я болезненно поморщился, увидев Геннадия Саушкина, развоплощенного мной в Эдинбурге, когда-то законопослушного добряка – насколько это возможно для вампира, а потом – сумасшедшего убийцу…

Каким-то образом я понимал, что все они – ненастоящие. Это не ожившие вампирша, Витезслав, Саушкин, втиснутые в одно тело и живущие в нем. Это нечто другое. Какая-то маскировка, но настолько качественная, глубокая, что маски становятся почти живыми, почти настоящими.

Почти. Но это все-таки маски. Надетые на кого-то…"

"«Геннадий» тоже меня узнал и с каким-то смущением потупил глаза, будто ему было стыдно передо мной, его палачом, но на поверхность выходило еще одно лицо, похожее, – но куда моложе.

– Вот только не это… – сказал я.

Костя виновато развел руками.

– Извини. Но это я. В центре матрешки – я.

– Я тебя убил, – сказал я. – Дважды. Ты сгорел в космосе…

Костя кивнул. Поморщился и поправил:

– К счастью, я вначале замерз.

– Потом я развоплотил вас всех на шестом слое, – продолжил я. – Заклятие Мерлина… Ты хочешь сказать, что Мерлин ошибся?

– Мерлин не ошибся. – Костя покачал головой. – Но у сумрака оказалось другое мнение на этот счет. Он меня… – Костя помедлил, подыскивая слово: – Поднял.

– Интересно зачем? – подал голос Завулон.

– Здравствуйте, шеф! – Как это ни было смешно и нелепо, но к Завулону Костя обратился с почтительностью и даже легкой опаской. – Извините, что я так неожиданно.

– Зачем? – повторил Завулон.

Костя расстегнул молнию куртки, которая стала ему тесна.

– Видимо, ради Шестого Дозора. Чтобы он был собран. Вы не смогли бы сделать это сами, извините.

– Потому что мы всё забыли? – поинтересовался Завулон.

– Нет, – поколебавшись, ответил Костя. – Потому что если бы здесь не было меня – Шестой Дозор не смог бы победить Двуединого даже теоретически. А сумрак играет честно.

– Так что получается, сумрак на нашей стороне? – уточнил Гесер с живейшим интересом.

– Он на своей, – сказал Костя. – Но, видите ли, есть правила, и он их соблюдает. Был заключен договор между Иными и Двуединым. Договор должен быть исполнен или расторгнут. Для этого должны быть обе стороны. И у обеих сторон должен быть шанс.

– Как ни странно, я рад тебя видеть, – сказал я.

Костя серьезно кивнул.

– Как ни странно, и я тоже. Это очень странное существование, в котором я нахожусь. Но оно лучше, чем ничто.

– Зачем он с тобой так? – спросил я.

– Я с ним не разговаривал. – Костя пожал плечами. – Но я думал об этом. По-моему, для сумрака просто нет разницы.