Появилась у людей стража – возникли и Дозоры. Завели люди Инквизицию – и мы тоже под свои нужды ее адаптировали. Социальный пакет работникам? Ну так и у нас все будет, включая столовую для персонала…

– Что-то вы загрустили, Антон…

Я встряхнулся, сообразив, что уже несколько минут стою перед стойкой с салатами, и раздатчица, молодая девушка Аня, с улыбкой смотрит на меня. Ане было двадцать с небольшим, она училась в кулинарном техникуме, когда кто-то из наших увидел, что девушка – латентная Иная.

И дальше случилось странное. Аня, которой обычным порядком рассказали, как на самом деле устроен мир и кто она такая, не стала инициироваться.

Но и отказываться, как часто бывает с людьми глубоко верующими («Колдун все равно проклят, пусть даже добро творит») или иногда с представителями творческих профессий («А что, если я свой актерский дар потеряю?»), не стала.

Аня заявила, что хотела бы посмотреть на жизнь Иных. Разобраться, чем мы занимаемся и хочет ли она такой жизни. И вообще, кто ей ближе – Светлые или Темные.

Заметьте – девушка при этом она была очень положительная! Примерная дочь, один-единственный молодой человек, с которым встречалась едва ли не со школы, участие в волонтерских программах по помощи сиротам, защите природы и борьбе с эпидемией Эбола в Африке! Ну, по всему выходит – наш человек! И вдруг такая позиция! «Не знаю, Светлая я или Темная…»

Аней занимался сам Гесер.

Говорил, убеждал. Потом отвез к Завулону, но и тот не соблазнил девушку прелестями Темной стороны. В итоге она год уже как работала у нас в столовой, а в дальнейшем собиралась поработать у Темных. И потом уж решить – станет ли она Иной, а если станет – то какой.

Мне кажется, что от этого рассудочного подхода слегка обалдели и Гесер, и Завулон. Это было что-то новое в людях.

– Дел много, Аня, – сказал я с улыбкой. – Ну, ты как, не надумала еще?

– Пока нет, дядя Антон, – вздохнула девушка.

– Ну какой я тебе «дядя»? – возмутился я. – Еще бы «деда» сказала. Ты, конечно, мне в дочери годишься. Но у нас, Иных, такая смешная разница в возрасте, как четверть века, ни во что не считается.

– Так это нигде уже не считается, дядя Антон, – застенчиво улыбнувшись, ответила Аня.

 – Что в дочери, что во внучки, что в любовницы – был бы человек хороший. А возраст, цвет кожи, пол – это все частности.

– Тьфу, – сказал я. – Ну что за победа толерантности над здравым смыслом? И где – в России! Огорчаешь, Аня… Ты скорей решай, а я тебя сам инициирую. Лично.

– Ох, дядя Антон, это такая большая ответственность, – вздохнула Аня. – Вы! Лично! Я девушка скромная, не верю своему счастью!

– Да ну тебя… – махнул я рукой. – Какой салат посоветуешь?

– Возьмите «Цезарь», – предложила Аня.