Чтобы меня захотелось разорвать.

Я поехала к родителям. Сергею написала:

«Привет! Ты в курсе, что случилось?!»

Думала, взломали его или что-то такое. Мы как-то напились и устроили развратную фотосессию дома, потом я все удалила с его телефона. Не знала, что он успел скопировать.

«Значит, я недостаточно хорош для тебя? Нет мотивации у меня? Не стремлюсь ни к чему? Это спустит тебя с небес на землю, Диана. Или ты вернешься ко мне на моих условиях, или эти фотографии будут всюду! Я буду присылать их каждому мужику, который на тебя взглянет»."

"Именно это его сообщение и помогло нам в полиции.

Глупый-глупый Сережа. Он думал, что влиятельный отец захлебнется позором и ополчится на меня же. Ошибся.

У отца у самого внутри нескончаемые сражения. Будь он дома, на работе, на рыбалке – неважно. В душе раненный. В душе всегда поле боя и жажда вызова. И этот вызов ему бросил старший менеджер по продаже бытовой техники Сережа.

Сергей приезжал потом извиняться. Умолял замять. Любил сильно. Не принял, что ушла. А когда осознал, что потерял, увидел своими глазами, что за мной другие мужчины ухаживают, пошел ва-банк и измарал в позоре.

Чтобы у меня выхода не было, чтобы я вернулась.

Я сижу на теплом пыльном капоте и совершенно не беспокоюсь о джинсах. Над головой черное небо, вдали у ларька музыка и движуха. Счет времени давно потерян. Паша стоит совсем близко, между моих ног. Достает сигарету, зажимает обалденными губами.

Я не позволила себя обнять. Вышла из машины и предложила пройтись вдоль трассы. Трафик нулевой здесь, почти деревня. Никто не мешал Павлу молчать или тихо ругаться, мне – всхлипывать.

Потом я дерзко запрыгнула на капот его машины и рассказала, как было.

Поделилась эмоциями, что переполняли молоденькую девушку, на которую голос-то ни разу в жизни не повысили. И которой пришлось научиться обороняться, возводить стены. Драться за свою безопасность. Ей просто не оставили выбора.

Рассказывала – и будто гвозди в крышку гроба нашего маловероятного союза вбивала. Да пофиг уже.

– Теперь его мать атакует меня. Просит, чтобы отец ослабил хватку, – говорю с ядовитой усмешкой. – А мне плевать, ты знаешь. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Дашь сигарету?

Павел как раз прикуривает. Затягивается и выпускает дым из легких.

Он так близко стоит, что, наверное, чувствует мои духи. Я протягиваю руку, и Паша нехотя делится. Делаю затяжку. Легкие с непривычки обжигает огнем. Я расслабляюсь и откидываюсь на левую руку. Выпускаю дым в небо. Голова приятно кружится.

Паша молчит. Делает шаг еще ближе. Кладет ладони на колени.

– Перестань, – прошу. – Не нужно меня трогать.

Он слушается. Забирает сигарету и тоже затягивается. Потом выдает:

– Твои страхи, твое смущение, твой стыд… Эти люди не заслужили такие сильные эмоции.