– А еще приедете?

– Если нормально пройдет, то в планах каждый месяц вот так на два дня.

– В следующий раз подготовимся лучше, – щедро обещает Олег плотские развлечения.

На самом деле перманентно хочется спать. Дико. Слабовольно. Завалиться и часов двенадцать не отрывать башку от подушки. Времени на это нет, но мечты – они такие.

Я вновь затягиваюсь, слушая болтовню друзей и равнодушно скользя глазами по танцующим девушкам. Не потрогать, так хоть полюбоваться.

А есть кем, кстати.

Забавно. Не думал, что однажды приеду в этот город работать. Интересно, что бы отец сказал? Наверняка у него были бы соображения по этому поводу.

У меня же внутри равнодушие, граничащее с досадой. Отца два года как нет в живых. Двенадцать лет назад мне пофиг было, а он уезжал отсюда с покрасневшими глазами. Родители врачами по двадцать лет отработали в поликлинике. В один день их просто уволили без объяснения причин. Хотя причины, конечно, все понимали. Обидно другое было: никто не вступился. Ни один человек.

Я останавливаю взгляд на пританцовывающей у барной стойки девице. Черное короткое платье, высокие, выше колена, сапоги.

Стройные ноги, округлые, вероятно, упругие бедра. Темные волосы ниже плеч. Красивая. Улыбка невольно растягивает губы.

Отвожу глаза. Через час пора в отель двигать.

Курю дальше, слушая байки Олега, и машинально за брюнеткой приглядываю. В этом приглушенном освещении никак лицо не разглядеть. Хотя зачем оно мне, казалось бы. Но любопытство – вещь врожденная, бороться с ним бессмысленно.

Крепко затягиваюсь, а потом кашлять начинаю, подавившись. Глаза слезятся от попавшего дыма.

Я месяц ее не видел. И больше лезть не собирался. С учебы вернулся, сунулся, а у нее уже другой мужик появился.

Хер какой-то сорок плюс на «бэхе». И трех недель не прошло.

Я хочу опустить взгляд, но снова к ней зачем-то возвращаюсь. По коже царапает, когда вижу. Когда она настолько близко. На расстоянии легче всегда.

Диана плавно двигается под музыку и улыбается подруге. А я глаз отвести не могу. Выглядит она замечательно. Болтовня становится шумом. Я слежу за жестикуляцией, уже знакомой. За беспечной улыбкой.

Не знаю, как из головы выкинуть один момент: Диана по своей кухне босиком на цыпочках бегала и свечки зажигала.

Тогда вдруг так хорошо и уютно на душе стало, как никогда раньше. Я удивился.

– Это та самая мозгоклюйка, что приезжала за тобой? – уточняет Сомов вполголоса.

Слегка прищуриваюсь. Он видел Ди в клинике. Все видели. Учитывая мой громкий разрыв с Лидой, лучшей подругой дочки Волкова, было что обсудить.

– Да, – говорю быстро и добавляю резче: – Она не мозгоклюйка. Нормальная. Просто не сложилось.

– Все бабы мозгоклюйки, поверь моему опыту. Она не баба, что ли? Баба! Значит, еще какая.