– Я не хочу тебя видеть, – говорю резко, впервые не сдержавшись.

– Я тебя отвезу, и это не обсуждается. – Паша встает и подходит к окну.

Геолокация без труда определяет местоположение. Я вызываю «комфорт» до клиники.

– Паш, разберись в себе, в своих чувствах, в своей жизни. Звонить мне просто так не нужно. Я не психолог и даже не педагог по образованию. Да, с детьми работаю, но, по сути, права не имею. Папа центр этот купил, чтобы меня взяли сто процентов. У меня нет материальных проблем, у меня потрясающие семья и друзья. В моей жизни все потрясающе. И чтобы быть рядом – надо постараться.

«Не хочу быть ничего никому должным» – на этом ко мне не подъедешь.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Мир ломается, трескается на части, дребезжит, звенит. Наш космос наполняется убийственным кислородом, мы раскаляемся силой трения. Мы горим, «мы» исчезаем.

Я поднимаюсь с места. Паша вдруг подходит и обнимает. Крепко. Я застываю и внезапно чувствую так много всего! Любовь, боль, ревность. Но Лида, третья, словно рядом стоит в этой комнате. Он тоже это чувствует, уверена. Поэтому слова подбирает, осторожен в высказываниях.

– Жаль, что ты все еще ее любишь, – говорю я тихо, позорно шмыгнув носом в конце.

Паша реагирует. Выдыхает шумно. Стискивает меня в руках еще крепче. Не отпускает. Дышать не дает! Но и не спорит. Молчит.

Да пошел ты. Отталкиваю изо всех сил! Он сперва не слушается, потом руки опускает.

– Я ценю честность. Не провожай.

В последний раз жадно вдыхаю аромат его туалетной воды и спешу к выходу.

Обуваюсь, одеваюсь. Не помню, как вываливаюсь на лестничную площадку. Уже делаю пару шагов к лифту, когда вспоминаю о забытом шарфике. Внутри тут же вспыхивает борьба, мне больно.

Возвращаться туда и смотреть на ее вещи не хочется. Но шарфик стоит почти три тысячи. Многовато для прощального подарка.

Я чертыхаюсь и бегу к квартире 8А. Открываю тихонько дверь, ищу глазами шарф. И слышу приглушенный голос Матвея из кухни:

– Ну ты и долбоеб. Эта девчонка – высшая лига.

Усмехаюсь, после чего ухожу. Теперь уже окончательно и навсегда.

Клянусь самой себе, что больше Адомайтис ко мне не притронется. Никогда. Ни за что на свете.

Глава 26

Два месяца спустя

– «Подвал» еще жив? Да ладно! – усмехаюсь я, выходя из такси.

Идея встретиться с друзьями детства была внезапной.

И пока не понял, стоящей ли.

Игорь Сомов вопросительно смотрит, приходится пояснить:

– Местный притон наркоманов и прочего быдла. Добро пожаловать в жопу мира, Игорек.

– О! Потрясающе. – Коллега с энтузиазмом потирает руки.

Он впервые в этом городке, у меня же дежавю от всего, что вижу.

– Шмаль, шлюхи и кровавая драка – что еще нужно двум молодым медикам перед каторжной работой?

– Именно, – соглашаюсь охотно.

Мы с Сомовым не на экскурсии, хотя и озираемся по сторонам.