– Матвей, если обидишь Юлю, я не знаю, что с тобой сделаю! – говорю я. Потом поворачиваюсь к Паше. – Ты считаешь, что пока ждешь особенную девочку, можно использовать презервативы с неособенными? И что это вообще за понятие такое: «особенная»?!

Глава 38

– Каждая девочка особенна для какого-то конкретного мальчика, – кратко излагает свою позицию Адомайтис-старший.

Мы смотрим друг другу в глаза. Пульс частит. Я хочу содрать с него эту рубашку. Но делаю вид, что возмущена:

– А ответ на первый вопрос? Что насчет презервативов?

– Я был бы рад не поднимать эту тему еще хотя бы пару лет. – Он бросает взгляд в сторону Матвея. – Но обстоятельства бывают разными. И уж лучше так.

Не из личного ли опыта он выводы делает? Кожу покалывают неприятные сомнения.

Чтобы скрыть их, отворачиваюсь. Павел вновь обнимает меня со спины и притягивает к себе. Я делаю вид, что оскорблена. Но не вырываюсь.

– Я не собираюсь изменять Юле, Диана Романовна, – терпеливо объясняет Матвей. – Я в нее влюбился. Мы, Адомайтисы, своим женщинам не изменяем.

– Верно, – говорит Паша.

Я качаю головой, улыбнувшись.

– Вам крупно повезло, что вы есть друг у друга. Нечасто в семьях братья друг за друга горой.

– Пашка был не рад моему рождению, – жалуется Матвей. – Ему нравилось быть единственным ребенком в семье. Эгоист. Поэтому мы долго не ладили.

– Паш, это правда? Быть не может.

– Может, – признается Павел. – Мне было лет двенадцать, когда Мот родился. Мы хорошо же жили втроем, зачем? Матвей получился случайно, пришлось оставить.

– Мама такого не говорила. Ты сам придумал, – без труда парирует Матвей. – Это женились они по залету, Пашка. Ты дитя блуда.

– Но теперь я благодарен родителям, – продолжает Павел серьезно, игнорируя шуточный выпад Мота. – Ни за что бы не хотел остаться совсем один.

Матвей отворачивается и сосредоточенно моет посуду. Я обнимаю Пашу за шею. Хороший мой.

Мы вновь смотрим друг другу в глаза. У Павла они темные, жадные. Растравила я душу ему.

Хочет. Терпит.

– Значит, вы верные? – произношу мягко, возвращая разговор в легкое русло."

"– Верные и адекватные, – нахваливает Матвей. – Пашку подруга его стервы-бывшей соблазняла, а он ни фига. Кремень.

Я расширяю глаза.

Паша чуть напрягается и мечет в Мота злой взгляд.

– Она меня не соблазняла. Мот, это вообще лишнее.

– Но ведь было? Приезжала к тебе, чтобы якобы о Лиде поговорить. А у самой не юбка, а пояс. И фразы эти двусмысленные! Я все слышал из кухни.

– Это когда было? – прощупываю я почву.

Перед глазами проносится расколотая сахарница, несправедливо побитый чайник. Дерзкие глаза и пухлые губы Вероники.

– Да в том году несколько раз! – выдает Мот.

– Спасибо, Матвей. Я как раз с этими двумя женщинами работаю. Диане будет очень приятно об этом знать, – говорит Павел ровно.