Он находился под впечатлением той логической выкладки, которую выдал Лыков.

— И хотел бы что-нибудь тебе возразить, — наконец сказал Раздабаров, — да нечего. Вроде все правильно. Но что же нам делать? Сообщить о своих подозрениях Карагашеву? Это само собой, да вот только он будет лишь утром. Если вообще будет, а то мало ли куда его понесут ноги. А время дорого. Кто его знает, вдруг блатные завтра с утра согласятся на побег, и завтра же все и начнется? Как же быть?

— Думаю, нам надо встретиться с Подковой, — сказал Лыков. — И разъяснить ему все открытым текстом. Скажем: так, мол, и так, тебя и всех твоих орлов-блатных подбивают на побег не ради того, чтобы оказаться на воле, а ради совсем другого дела. Нехорошего, подлого дела. По сути, выступить против советской власти. Да и ладно бы против советской власти — с нею, думается, у блатных свои счеты. Но выступить на стороне врага! На стороне фашистов! А это уже совсем другой расклад для блатных. Не думаю, что они обрадуются такой перспективе. Знаю я их психологию. Сталкивался. Не их это дело — воевать с оружием в руках против советской власти.

— Афанасий! — с дурашливым восхищением произнес Раздабаров. — Оказывается, ты умеешь говорить длинные речи! Вот — двинул уже вторую речь подряд! Скажу честно — не ожидал!

— Да ну тебя! — Лыков даже смутился от такого комплимента. — В такой ситуации даже глухонемой, и тот бы заговорил. А я в этом плане вроде как нормальный. Так что же, идем к Подкове?

— Пойти-то, конечно, можно, — в раздумье проговорил Игнат. — Да вот только… Ведь ты подумай — этим самым мы себя разоблачим! Откуда, спросит Подкова, у вас такие сведения? С чего вы взяли, что за воротами лагеря всех нас будет ждать не воля, а фашисты? Это откуда же вы взялись такие информированные и умные? Ох, разоблачим мы себя. Как пить дать, разоблачим!

— Ну, и пусть разоблачим, — спокойно ответил Лыков. — И что с того?"

"— Как это так что с того? — возразил Раздабаров. — Нас ведь сюда внедряли для чего?

— Чтобы мы действовали по обстоятельствам, — все так же спокойно парировал Лыков. — Вот мы и будем действовать по обстоятельствам. Разъясним Подкове, какая работенка ожидает его за воротами лагеря. Пускай он подумает… И, в свою очередь, разъяснит то своим орлам.

— То есть, по сути, мы его перетянем на свою сторону? — улыбнулся Раздабаров.

— Точнее сказать, перевербуем, — поправил приятеля Лыков.

— Угу, перевербуем… А когда эти фашистские прихвостни придут к нему за ответом, он им и выдаст…

— Ну, что он там им выдаст — это мы тоже должны с ним согласовать, — рассудительно произнес Лыков. — А то мало ли что. А вдруг они сгоряча ухватятся за ножи? Не забывай, они блатные.

— Что ж, — решительно сказал Раздабаров. — Тогда идем к Подкове. Удивим болезного дедушку.