Ноги снова подкосились, и Кристина уже сама вцепилась в плечи Семена. Жалобно всхлипнула, окончательно отказываясь понимать, что происходит.

И прежде всего, с Дореченцевым.

Его настроение менялось слишком быстро, что не могло не напрягать. После нервотрепки последних дней, Кристине хотелось спокойствия. А тут… Чем дальше, тем сложнее

И появление её первого мужчины внесло большую лепту в её душевное состояние.

Несмотря на то, что поцелуи Дореченцева обжигали, пробирались под кожу и напрочь лишали её возможности, как дышать, так и думать, Кристина нашла в себе силы — самые последние! — чтобы упереться ладонями в крепкую мужскую грудь.

— Семен, — выдохнула она, когда он на мгновение освободил её губы.

Он не слышал.

Продолжал целовать, прокладывая огненную дорожку по шее…

— Семен! — уже более требовательно позвала Кристина, с досадой осознавая, что в её голосе прорезываются панические нотки.

Которые, кстати, и послужили для мужчины первым тревожным звонком. Он оторвался от её шеи, чтобы заглянуть в глаза.

— Что? — недовольно рыкнул, обжигая пламенным взглядом.

Кошка внутри неё трусливо поджала хвост.

Потому что в мужском взгляде просматривалось не только желание, но и нечто темное, очень опасное, подавляющее. Создавалось впечатление, что Кристина подошла к самому краю. Оступится, совсем чуть-чуть, и полетит вниз.

Девушка, кое-как совладав с собой, негромко попросила:

— Давай поговорим… Пожалуйста.

Она была уверена, что он откажет. Скажет что-нибудь саркастическое и продолжит захватывать власть над её телом.

Она ошиблась.

Тяжело дыша и продолжая гипнотизировать её взглядом янтарных глаз, Дореченцев сделал шаг назад. Потом ещё один.

Удалялся от неё на безопасное расстояние?

— Хочешь поговорить?

— Да.

Семен тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Хорошо. Давай. Только ты уверена, что готова к разговору?

Кристина свела брови на переносице. Почему его вопрос воспринялся ею, как угроза? Какой смысл он вложил в него?

Облизнув искусанные губы, девушка кивнула.

— Если мы не поговорим, то ты рискуешь оказаться в одном доме с неврастеничкой, — она вроде бы говорила шутя, с грустью осознавая, что находится на грани срыва.

— Меня это не страшит.

— Мужчины же не любят истерик.

— Вижу, ты хорошо знаешь, что любят, а что не любят мужчины, — насмешка неприятно резанула по и без того натянутым нервам.

И хорошо бы только по нервам. Она неожиданно прошлась по душе, царапая её тупым ножом. Вроде, и травмы не причинила, но больно сделала."

"— Семен, ты намеренно цепляешься к словам, — раздражаясь и чувствуя себя потерянной и одинокой в противостоянии с большим и злым перевертышем, устало сказала Кристина. — То, что мужчины не любят истерику и слез, не знают только маленькие девочки.