И я жила. Пусть на таблетках, пусть уродовала и подавляла в себе все проявления звериной сущности. Но жила. И дальше проживу.

Он всё-таки сорвался. Разделяющее их расстояние преодолел в два прыжка. Навис над ней огромной темной тучей, обдав горячим дыханием.

— Ты меня не поняла, девочка. Плевать на долг… Плевать на Армана! Плевать на прошлое! Ты — моя. Я тебя нашел. И уже никуда не отпущу?

Кристина часто задышала. В ней проснулся дух противоречия. Она не желала снова сдаваться без борьбы. Не желала признавать поражения.

— А меня ты не спросишь? Чего хочу я?!

Она понимала, что ходит по лезвию ножа.

Понимала, и не могла остановиться.

Семен мотнул головой.

— Ты злишься. Когда немного поостынешь, то сможешь воспринять мои слова иначе."

"— А с чего мне доброй быть? — и всё же предательские слезы заблестели в её глазах помимо воли, когда обида и жалость к себе новой, ещё более сильной волной, обрушились на неё. — С чего, Семен? Я, черт побери, от тебя ни одного доброго слова не слышала. Как только мы с тобой познакомились, ты или глумишься надо мной, делая недвусмысленные предложения и называя меня продажной, или выдвигаешь условия, загоняя меня в угол! Ты мне не оставляешь выбора! А самое ужасающее, что ты считаешь, что вправе так поступать! Если я твоя пара, то можно со мной делать, что заблагорассудится? Унижать, принуждать, заставлять! И одновременно называть своей! — Кристина эмоционально покачала головой.

 — Ты противоречишь сам себе! Кидаешься из крайности в крайность и меня заставляешь нервничать! Я устала от тебя и твоего непонятного поведения! Ты сначала разберись в себе, а потому уже выдвигай требования мне!

Пока она говорила, на лице Семена не дрогнул ни один мускул.

Оно словно окаменело. И тем было опасно.

Но Кристина устала бояться. Из неё вычерпали все эмоциональные силы. Сколько можно?..

— Всё сказала? — не спросил, а прошипел Семен. От мужчины исходили подавляющие волны.

— Нет. Не всё. Будь так любезен, покажи мне комнату, в которой я буду жить. И если эта комната по чистой случайности окажется и твоей, — девушка сделала акцент на словосочетании «по чистой», — я переберусь в гостиную. Каждую ночь буду уходить от тебя и спать, где придется.

Как ни странно, но и после этого её заявления не последовало репрессий.

— Хорошо, — сквозь зубы прорычал он. — Я тебе покажу ТВОЮ комнату.

— Вот и замечательно. Вот и славно, — Кристина выдохнула. И вдруг на неё что-то нашло. Какое-то ребячество, чувство безнаказанности. Она ослепительно улыбнулась и едва ли не пропела: — И ещё, Дореченцев… В следующий раз, когда ты надумаешь назвать меня распутной девкой… Для информации. Кроме твоего друга и тебя, у меня больше никого не было. А теперь я спать.