"

"За веселой возней они не заметили, как чуть слышно скрипнула дверь и кто-то крадучись вступил в сени. Хитрые вороватые глаза пробежались по бревенчатым стенам, где на крючках висели старые потрепанные куртки, видавшие виды свитера с растянутой горловиной и накомарники. Среди этого тряпья выделялись лишь носильные вещи самого Гаранина и комбинезон Светы. Надежда замерла лишь на секунду, прислушиваясь к веселым голосам, доносившимся из самой дальней комнаты, а потом быстро схватила комбинезон с вешалки и выскочила за дверь, наскоро засунув ворованную тряпицу в сумку.

Она привычно прошагала по замершему озеру до Крушинино, а там влезла в старый расшатанный автобус и, устроившись поудобней, закрыла глаза. На ухабах старую таратайку трусило из стороны в сторону, и поспать дорогой не удалось. Надежда задумалась. Сначала о своем житье-бытье и о верном решении унести ноги подобру-поздорову, а потом думки плавно перетекли на Светлану. Надменную и резкую девицу, любовницу Арсения. Конечно, после гибели Марины Надежда лелеяла мысли, что, схоронив младшую сестру, Гаранин замутит со старшей, с ней то есть.

Но Сенечка в ее сторону даже не глядел, предпочитая туристочек и какую-то фифу в Зарецке. А эта, последняя, даже понравилась поначалу. Вроде добрая и отзывчивая. А оно, видишь, как обернулось. Из-за Олеськи поганой избила ведьма. Синяки до сих пор не сошли. И кулаками махала умело, до сих пор бока болят. Надежда тяжело вздохнула, а потом сама себе и заметила:

«Вот и хорошо, что Сеньке ничего не ляпнула. Если у Генки с Петькой все получится, как они затевают, то Гаранин потом на свою подружку даже не взглянет.

Нет, ты, девка, выживешь, — обратилась она к Свете. — Только сначала мужички наши с тобой натешатся. Развлечений в деревне мало. Поэтому пеняй на себя, раскрасавица. А я бы, конечно, тебя предупредила, но ты же драться кинулась. Так что прости, милая. Но Федька с Петькой мне почти родные, а ты пришлая. И ссориться с ними мне вообще не с руки. А как узнают, что я их разговор подслушала. И про икону эту. Далась она им. Но раз есть покупатель, то и товар найдется!»

Надька вздохнула спросонья и попробовала все-таки поспать.

Хоть часок урвать дорогой. Сразу на станции она прошла в туалет и там переоделась. Напялила розовый комбинезон, зачесала волосы, крашенные в блонд, и поспешила к Люське в кафе, как договаривались.

Надька шагала по узким старым улицам и гордилась собой.

«Все-таки главное — тряпки, — хмыкнула она про себя. — Вот приоделась и все мужики мои. Вон двое сзади идут, глаз оторвать не могут. Волшебная одежка притягивает. Так что я еще ого-го! Найду себе мужичка крепкого и заживу всем на зависть».