— Кто у нас опять без носков ходит, а?

Из зала лениво вышел кот и презрительно глянул на Гаранина, словно упрекая:

«Какие ты советы ребенку даешь!»

— Я смотрю, все хозяйство Надькино к вам перекочевало, — ухмыльнулся Павка. — И кот, и Олеська…

— Нам ее хозяйство без надобности, — пробурчала Света. — Кот сам прибился, а Олеську никому не отдам.

— Да-а, — глубокомысленно заметил Павка. — Этому коту никто не указ. — Он замялся, словно что-то обдумывая, а потом, набравшись храбрости, осведомился хрипло:

— Там это… У Надьки сено в сарае хранится. Можно я заберу?

— Наверное, — хмыкнул Арсений, раздражаясь, что не соляра привела Павку к ним в дом, а злополучное сено.

 — Сено забирай, а дом я закрою. Это все-таки Олеськина собственность.

— Да там, поди, Генка с Петькой уже поживились, — отмахнулся Павка, вставая из-за стола."

"— У Нади и брать-то было нечего, — пробормотал Джин и мрачно предупредил: — Но сам дом принадлежит Олесе. Пойдем, Павка, заправлю твою каракатицу соляркой.

— Почему каракатицу? — удивился тот.

— Каракатица- еле катится, — пробубнил Джин.

Когда незваный гость уехал на своем чахоточном вездеходе, Гаранин еще раз глянул в сторону Демьянкиной хаты, а потом быстро зашел к себе.

Остановился в дверях, облокотившись на косяк, и залюбовался женщиной, хозяйничающей на его кухне.

— Почему ты не сказал Павлу, что это твой брат приехал? — изумилась Света, наливая молоко в Олеськину гречневую кашу.

— Потому что этот балбес Сева со своими дружками вперся в чужой дом. А как узнают, что он мой брат, Демьянка из Питера примчится компенсацию требовать. А так… жили чужие люди. Даже свидетел имеется, что мы с тобой были против.

— Ага, свидетель, — хмыкнула Света.

 — Для всех времен и народов… Он забудет через полчаса. Главное, ты ему сено разрешил забрать. Он же за этим приезжал?

— Да, — кивнул Гаранин. — А вот почему заявился мой брат, понять не могу.

— Сам расскажет, — передернула плечом Света и принялась мыть чашки. — Воды наноси, Сенечка. А то полбака осталось.

— Ага, — буркнул он, — и дров надо наколоть. Заодно и с Севкой поболтаю. Что это ему взбрело в голову сменить Москву на Гречишкино?

— Может, как и ты, захотел тишины и покоя? — осторожно поинтересовалась Света.

— Не-а, мой брат теперь мажор, — скривился Гаранин.

 — Это раньше его по всяким горячим точкам носило. А лет шесть назад вернулся до хаты. Надоело небось в палатках и на земле дрыхнуть. Вот он и погряз в комфорте и развлечениях. Сибарит хренов!

— Он наемником был, что ли?

— Контрактником, — осадил подругу Арсений. — Назло отцу после универа в армию пошел. И там его нелегкая долго носила. А потом, после ранения, свалился на нашу голову. To ли поумнел, то ли испугался, что в следующий раз его в цинковом ящике домой доставят.