Красивый пейзаж и молодая жена, загорающая нагишом, только отвлекали. Дунаев вернулся обратно в спальню, налил себе полный стакан виски и выпил залпом, как воду. Потом улегся в постель и заснул сном младенца. А проснувшись, понял, кто передал документы в Следственный комитет. Оставалось догадаться зачем? Космонавт даже улицу не перейдет, если ему не надо.

«Что же тебя заставило, Юрий Апексеевич? — мысленно поморщился Дунаев. — Где и как я тебе дорожку перешел? Давние дрязги не в счет. Помирились вроде. Да и толком не воевали. Что же теперь на тебя нашло, друг ситный?»

Он потянулся за телефоном.

Но долго раздумывал, кому позвонить.

«Как теперь говорят? — поинтересовался он у самого себя. — Ты стал токсичным, Станислав Иванович, теперь тебя и в общество приличное не пустят, и руки никто не подаст. Ну да ничего! Плавали, знаем!»

Дунаев кисло усмехнулся, понимая, что в данной ситуации лучше залечь на дно и сидеть тихо-тихо. Но проклятый характер взял свое. Таракан, поискав в смартфоне, с трудом выудил нужный номер. Вместе с трубкой он прошел к бассейну и позвал жену, плескавшуюся там.

— Позвони с местной симки по этому номеру, Лера, — велел он.

 — Скажи, что мне нужна вся информация по Космонавту. С кем сейчас живет, кто партнеры, чем занимаются дети. Все, Лера, понимаешь? Даже какого цвета моча по утрам, — рыкнул он, заметив страх в глазах молоденькой идиотки.

Она, нерешительно кивнув, быстро выполнила просьбу великовозрастного супруга.

Дунаев залез в интернет и долго читал, что про него пишут патриоты и либералы. Но по всему выходило, что те и другие видели в нем гниду и призывали давить.

«Погодите, сволочи драные, — ругнулся про себя Таракан.

 — Еще разберемся, кто кого! Вернусь и прибежите как миленькие! Заставлю вас ноги целовать, твари!»

В бешенстве он метнулся к бару и снова налил себе виски. Выпил, не почувствовав вкуса. Плеснул в стакан еще порцию.

— Господи, — пробормотала жена, проходя мимо. — Только час дня, а ты уже надрался. Так нельзя!

Дунаев, почувствовав, что сейчас лопнет от бурлящей внутри ненависти, кинулся к Лере и наотмашь врезал по лицу."

"— Молчи, дура, — прохрипел он, схватив ее за волосы. — Ты только в минете понимаешь, остальное неподвластно твоему умишку.

 — Он швырнул жену на пол, а сам распахнул полы халата и уселся в кресло.

— Займись делом, крыса, — велел он, пытаясь занять удобную позу.

Когда через пару часов позвонили с отчетом, Дунаев уже пребывал в добродушном настроении. Пообедал с женой в местном ресторанчике, прогулялся по набережной и приценился к пришвартованным яхтам.

— Мы правда купим яхту, котик? — ворковала рядом Лера.

— Конечно, малыш, — довольно осклабился Дунаев. — Мы теперь люди свободные. Будем жить в свое удовольствие.