А может быть, и за мной тоже!

Даша с Максимом, оторопев, воззрились на дочь, которая с выражением полного довольства собой отложила клубок в сторону и растянула перед глазами шарф ядовито-синего цвета.

— Тьфу, Олеська, что ты несешь? — опомнилась Даша. — Какой свидетель, какое охотиться! И вообще, хватит взрослые разговоры слушать — марш в постель!

— А мне и оттуда слышно, — логично возразила Олеся, — так что лучше я здесь останусь.

— Знаешь, Олеськина голливудская версия напрашивается сама собой, — продолжил разговор Максим, — но ведь все очень легко выяснить — достаточно знать, что написано в его рукописи. Ты ее прочитала?

— Прочитала, — кивнула Даша. — Потом буду еще перечитывать.

— И что там?

— Вот в том-то все и дело, Максимушка, что ничего. Ни-че-го! Просто истории. Истории из жизни. Более того, я даже не понимаю, какое отношение они имеют к его работе.

— Ты хочешь сказать, — нахмурился Максим, — что они не о доме престарелых?

— Вот именно, — медленно ответила Даша. — Ни одна история не имеет к пансионату «Прибрежный» никакого отношения.

Максим просмотрел листы, отложил первые четыре и начал читать.

* * *«Семья у Лены с Романом была счастливая. Не просто хорошая, или крепкая, или нормальная, как принято говорить сейчас, а именно счастливая. В том простом понимании счастья, когда утром хочется идти на работу, а вечером хочется идти домой.

Поначалу Ленка делала глупость — сообщала кому ни попадя о своем счастье. Так и выпаливала при каждом удобном случае: счастлива я, мол, с мужем. И он со мной. И становилось сразу понятно, что говорит она правду, причем говорит, не хвастаясь, а как ребенок, который со всеми делится: мне сегодня экскаватор подарили! От избытка этого самого счастья.

Ленке понадобилось несколько месяцев, чтобы она наконец поняла: если есть у тебя счастье — держись за него двумя руками и цепляйся зубами. Главное — зубами, не столько потому, что так удержишь крепче, а потому, что рот у тебя тогда будет закрыт. И не будешь ты первому встречному рассказывать, как славно тебе живется с любимым мужем."

"Ей, наивной, и так иногда казалось, что приятельницы и знакомые, на которых она вываливала свое счастье, как ребенок любимую манную кашу на стол — размазываяложкой для большей красоты, — слушают ее как-то… странно. То в сторону косятся, то кивают, но без особого интереса. А то и просто переводят разговор на другую тему. Правда, некоторые, как, например, Алиска Машнова из соседней квартиры, слушали внимательно, с любопытством, иногда и вопросы наводящие задавая. Впрочем, в вопросах Ленка особенно не нуждалась — убедившись, что ее слушают, разливалась соловьем, расхваливая своего Ромочку на все лады.