Родила незаметно сына и не замечала его до тех пор, пока он не начал приводить в дом невесток. Вот тогда таланты Виктории Ильиничны развернулись в полной мере — уж что-что, а делать скандалы из ничего она умела в совершенстве! Однако сын повзрослел, многое понял и отправил мать в дом престарелых.

Виктория Ильинична не ухаживала за больной умирающей старухой, не делала карьеру вместе с мужем. Да у нее и мужа-то никогда не было! Правда, были многочисленные любовники, и Даша не сомневалась, что ради них Окунева была бы способна на убийство. Но в последней истории Петр Васильевич писал о муже, а не о любовнике, и, значит, бывшая балерина не годилась в подозреваемые.

— И знаешь, Максим, — добавила Даша, — я уверена, что Уденич никто не убивал. Мы с тобой ошиблись.

— Откуда ты знаешь? — вскинулся Максим.

— В пансионате уволили санитарку и охранника. Кто-то из больных, видимо, пожаловался, что ночами их периодически не бывает на своих местах, Раева провела собственное дознание, и оно оказалось вполне успешным. — Даша невесело улыбнулась. — Эти двое просто прониклись друг к другу теплыми чувствами…

— И развратничали по ночам, — закончил Максим.

— Ну да. Ирина Федотовна, наверное, звуки подозрительные услышала и вышла из палаты. А на улице с ней случился приступ.

— Не знаю… — с сомнением протянул Максим. — Сиделка с охранником запросто могли ее напугать до смерти. Или укол какой-нибудь сделать…

— Могли. Только зачем, Максимушка? Мы с тобой до сих пор не получили никаких подтверждений тому, что в пансионате и вправду убивают стариков. Так только Ирина Федотовна говорила, но она была… в общем, сам помнишь, я тебе рассказывала. Нездоровой она была. И многое могла придумать.

— А что с зайцем? — вспомнил Максим, немного помолчав. — Помнишь, с тем, которого нашел сумасшедший старик?

— С зайцем все так просто, что даже грустно, — ответила Даша. — Виктория Ильинична рассказала, что давным-давно какая-то балерина зло обозвала ее: сказала, что она прыгает по сцене, как заяц. Окунева запомнила те слова на всю жизнь. Наверное, потому, что они были правдой — балерина-то она была посредственная. Так, общий эшелон. Откуда-то об этом узнал Боровицкий и упомянул в разговоре. Она ужасно оскорбилась, прекратила с ним всякое общение. А потом, когда Красницкая случайно подарила ей безделушку, приняла зайца на свой счет.

— Даш, — подумав, спросил Максим, — а тебе не кажется странным, если человек выходит из себя из-за какой-то игрушки?

Даша вздохнула.

— Максим, я кое-что поняла, — ответила она, глядя в окно. — Помнишь, я передавала тебе слова управляющей, что жизнь в пансионате — это неправильная жизнь? Так вот я поняла, почему она неправильная. Не потому, что у этих стариков нет семей. Точнее, не только поэтому.