— И почему я тебе не верю? — дочь закатила глаза.

А я не мог не отметить того, как она на мать похожа. Один в один как Дария. Я потер центр груди, то место, которое принадлежит усопшей супруге.

— Те… Те, кто убили Даяна, ты знаешь, кто…? — спросила дочь.

Я внимательно посмотрел на нее. Слишком рано стала взрослой. Взгляд такой прямой, хочет знать ответ.

— Ещё не знаю. Но обязательно узнаю, — честно ответил.

— Хорошо. Пусть страдают, — твердо ответила дочь. — Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Ты завтра уезжаешь.

Девочка нахмурилась и посмотрела на меня из-под сведённых на переносице бровей.

— Мы куда-то едем?

— Не мы, Лейла. Ты завтра улетаешь в Швейцарию, в закрытый пансион."

"Дочка открывала и закрывала рот. Я видел, как на ее лице меняются тысячи эмоций.

— Нет… Я не хочу! Я хочу остаться здесь.

— Это не обсуждается. Иди собирай вещи.

— А когда у нас что-то обсуждается, а, папа? Ты что-то решаешь и ставишь перед фактом, вот как происходит в нашей семье!

Я ожидал такой реакции. В последнее время стала очень эмоциональной. Психолог сказал — переходный возраст. Но отправляю дочь подальше специально. Чтобы она не видела меня в состоянии, когда я открою охоту на тех, кто виноват в смерти Даяна. Не хочу, чтобы малышка видела моё безумие. Она не готова к этому.

— Мои решения не обсуждаются.

— Я не твой подчинённый! Я — твоя дочь!

— И что это меняет, Лейла? Ты будешь делать все, что я тебе скажу.

— Я никуда не поеду, понятно?

— Вещи собирай или поедешь только в том, в чем будешь одета, — отрезал я.

Может, я был с ней груб, но сейчас не время, чтобы щадить её чувства.

— Я могу пожить у Наиля и Эмилии. Пожалуйста, папа, я не хочу уезжать, — глаза ребёнка наполнились слезами, и по щекам покатились слёзы.

Я с силой провёл по лицу. Каждая её слезинка — рикошетом в сердце. Я ненавидел себя за то, что она плачет из-за меня. Но выбора нет.

— Завтра ты улетаешь и точка. А теперь иди собирай чемоданы, Лейла.

Дочка сидела с минуту смотрела на меня, а я не отводил взгляд. А потом она просто встала и пошла на выход, но прежде, чем уйти, задержалась.

— Теперь у меня язык не повернется назвать тебя «папа», ты Амирхан Абрамов и полностью соответствуешь статусу холодного безжалостного ублюдка, — выплюнула дочь и ушла не оборачиваясь.

Я помассировал переносицу, голова начала болеть нещадно. Со временем она поймет, что всё для её блага. Мне нужно отправить её подальше и знать, что она в безопасности. Я лично проверил пансион. Охрана там на уровне Пентагона. Я буду спокоен, что она далеко от всего ада, что разверзнется здесь.

Снова стук в двери, на этот раз Исхак. Парень был чем-то встревожен.

— Мы нашли след ублюдков, — сказал он и положил передо мной папку.