Никогда такого не было. На скулах заходили желваки, а ноздри трепещут, втягивая её обалденный аромат.

— Я требую, чтобы твои люди относились ко мне с уважением, — проигнорировала мой вопрос.

Требует она, бл*ть.

— Ты кто такая? — повторил вопрос. — Кто твои родители? Какого х*ра ты понадобилась Кариму? — специально так грубо.

Девушка тяжело сглотнула и моргнула пару раз. Видел, как борется со слезами. Наверное, не привыкла к такому напору, с ней как с принцессой обращались, берегли, лелеяли. Я почувствовал себя последним ублюдком, но мне нужны ответы на вопросы.

— Я… — голос пропал, она откашлялась и встретила мой взгляд. — Я — Зарина Сардарова, работаю воспитателем в детском саду. Мои родители Анна и Ильдар Сардаровы. Карим — мой неудавшийся муж, который любит меня, вот какого … Х*ра я ему понадобилась.

Смотрел на девушку и не мог понять, шутит она или нет? Воспитательница в детском саду? Я едва не засмеялся. Это же надо. Она не представляет абсолютно никакой ценности. Безродная сучка. Неужели Аязов и правда её любит?

— Если у вас любовь, то ты должна знать, где твой жених находится.

— Я не знаю.

— Подумай, Зарина, от твоего ответа многое зависит.

— Например? — дерзко спросила и скрестила руки на груди. — Ты станешь рассказывать мне о том, какой ты сильный и страшный человек? Я уже знаю, — показывает на свое окровавленное платье. — Что ты можешь сделать, чтобы я заговорила?

Я достал бутылку виски из бара и сделал глоток прямо из горлышка. Алкоголь тут же потек по венам, расслабляя. Я очень уважаю женщин и никогда не обижал. Но мне нужны ответы. Смерть Даяна что-то сломала во мне. Всё моё безумие, которое я так умело скрывал за деловыми костюмами, вырвалось наружу.

— Например… — протянул я, — могу отдать тебя охране. Думаю, они найдут способ тебя разговорить.

Естественно, я не собирался этого делать. Страх — мощный мотиватор.

Видел, как Зарина задрожала, дыхание сбилось, а поза стала более закрытой.

— Я им скажу то же самое, что и тебе. Я не знаю, где Карим.

— Когда ты его видела последний раз?

— В особняке перед церемонией, он зашел ко мне, и мы… — она замолчала и отвела взгляд.

А я снова приложился к бутылке со спиртным. Перед глазами картинки, где она и этот ублюдок кувыркаются, меня ослепило вспышкой едкой ревности. Такая злость внутри разлилась, нерациональная, не должно её быть. Сделал ещё глоток виски и потянулся к ручке двери.

— Подожди, — говорит девушка и дотрагивается до моего предплечья, но тут же одергивает руку.

— Что будет с тетей и девочками? С ними всё хорошо? Я хочу позвонить и узнать, как они. Они не должны страдать.

Смотрит в глаза, так доверчиво, открыто. Какого чёрта она так смотрит? Не должна.