Одна из левых лап прикоснулась к основанию у головы аскаианца, и я услышала свой собственный голос, а затем видимо перевод на стрекочущем.

- Ххгйцы? - снова произнесло чудище, и его усики разом потянулись к царапине.

Колени подогнулись от ужаса, и я уже сожалела, что не сделала даже попытки убежать...

- Быстрее убить нельзя? - в моем голосе вопреки контролю разума звучала надежда.

Аскаианец причмокнул, видимо наслаждаясь вкусом крови, а затем я услышала его слова, доносящиеся из переговорника:

- Вкуссно... Если растягивать хватит надолго...

Смысл слов медленно коснулся моего сознания... Долго, это как? Долго - это быть едой, из которой высасывают кровь? Смерть не страшит, страшит ее ожидание!

Поднимаю голову и смотрю в черные глаза, такие как у насекомых... Интересно в них есть нервные окончания? А усики вновь потянулись к ране... Гнев! Мой гнев и мой удар! Рев! Его рев и его ярость! Но я не буду больше покорно ждать смерти! Я устала покорно ждать... Выскользнув из разжавшихся лап, падаю на траву, хватая камень наношу удар по ноге. Рев становится громче! Но аскаианец убирает лапы от глаз и неестественно согнувшись, делает шаг к упавшей на землю мне...

- Эля, не вставай!!! - голос ведущего прорывается сквозь рев муравья и гул моего сердца, а в следующее мгновение звук выстрела и разрывающаяся черная голова..."

"Я успела заслонить голову руками и черное усико отскочив от ладоней, упало в траву... Содрогнувшись от едва сдерживаемых рыданий я поспешно отползла в сторону, но там был... глаз и часть морды!

- Мама! - мой визг разнесся и вернулся гулким эхом, а Киен уже бежал ко мне, быстрый и собранный как и всегда, только очень бледный.

Звуки ворвались в мое сознание, а что-то внутри все еще кричало от ужаса... Или это продолжала кричать я?

- Эля, Элечка, мой цветочек, моя нежная, моя милая, моя маленькая... - Киен подбежал, рывком поднял на руки, прижал к себе, покрывая поцелуями мокрое от слез лицо, - Эля! Не молчи, сладкая моя. Элечка, скажи хоть что-то... Эля, все хорошо, все, его нет... Эля! Ты меня слышишь?

Ведущий нес меня к кораблю, а двое военных из прикрывающих осматривали инора Айескера... Один из них вызывал лечащих, значит ар-атакующий жив...

- Эля! - Киен сел на камень, посадил меня на колени и, обхватив лицо, заставил смотреть на себя,- Эля, скажи мне хоть что-то, родная, прошу тебя.

Я посмотрела... протянула руку, прикоснулась к щеке, на которой пробивалась жесткая щетина, потом прошептала, потому что говорить не могла:

- Все хорошо...

- Эля! - Киен сжал меня так сильно, что затрещали ребра, и зарычал настолько громко, что все военные разом повернулись к нам, - Эля!!!

Тяжело дыша, словно раненный зверь, ведущий подхватил меня и понес к своему эсше, целуя на ходу волосы, шепча что-то бессвязное и бессмысленное.