– Это вы написали, – проговорил мистер Рэвенел приглушённым, осипшим голосом.

Не в силах вымолвить ни слова, она кивнула и опустила голову. На её запястье упала слеза.

– После нашего разговора за ужином, – сказал он, – я понял, что ваш Генри - тот самый, которого я знал в школе-интернате.

– Генри был уверен, что именно вы взяли книгу, – с трудом проговорила она. – Он думал, вы её уничтожили.

– Мне очень жаль, – последовал кроткий ответ.

– Не могу поверить, что вы хранили её все эти годы. – Она вытащила носовой платок из-за корсажа платья и прижала его к глазам, пытаясь остановить поток слёз.

– Меня слишком просто довести до слёз, – сказала она с досадой. – Так было всегда. Терпеть этого не могу.

– Почему?

– Потому что это показывает мою слабость.

– Наоборот - силу, – возразил он. – Слабые люди очень мужественные.

Фиби высморкалась и поглядела на него.

– Вы, правда, так считаете?

– Нет, но я подумал, что эти слова поднимут вам настроение.

Где-то внутри неё затрепетал смех, и слёзы просохли.

– Вы сидели рядом со мной за ужином, – проговорил мистер Рэвенел, – зная, как мерзко я вёл себя по отношению к Генри, и ничего не сказали.

Почему?

– Из добрых побуждений, я посчитала, что будет лучше промолчать.

Выражение его лица несколько смягчилось.

– Фиби, – тихо сказал Рэвенел. То, как он ласково произнёс имя, заставило её почувствовать приятную тяжесть внутри. – Я не заслуживаю такой доброты. Я родился порочным и с годами стал только хуже.

– Никто не рождается порочным, – не согласилась она. – На это были свои причины. Если бы ваши родители остались живы, они бы любили вас и научили отличать добро от зла..."

"– Милая.

.. это не так. – Его улыбка стала печальной. – Мой отец, как правило, пребывал в чересчур сильном алкогольном опьянении, чтобы помнить о существовании детей. Мать была наполовину сумасшедшей и обладала меньшим количеством моральных принципов, чем амбарная кошка, которую мы сегодня привезли. Так как никто из наших родственников не хотел брать под опеку пару обедневших детей, нас с Девоном отослали в школу-интернат. Мы проводили там большую часть каникул. Я превратился в задиру. Возненавидел всех. Особенно меня раздражал Генри - тощий, странный, разборчивый в еде мальчик. Всегда читающий. Я украл эту книгу из коробки под его кроватью, потому что она показалась мне его любимой.

Сделав неловкую паузу, мистер Рэвенел провёл рукой по растрёпанным волосам, но блестящие пряди тут же неряшливо упали на прежние места.

– Я не собирался её оставлять. Хотел поставить Генри в неловкое положение, зачитав перед ним вслух отрывки. А увидев ваши слова на форзаце, не мог дождаться, когда смогу его ими помучить. Но потом я прочёл первую страницу.