– Почему у этих чашек такие маленькие ручки? Их для детей сделали?

– Это французский фарфор. Кэтлин говорит, что мы должны зажимать ручку между большим и указательным пальцами.

– А чем плохи чашки обычных размеров?

К несчастью, отвлекающий манёвр не сработал и не увёл Девона в сторону от первоначальной темы.

– Не я один заметил взаимную симпатию между тобой и леди Клэр.

– В данный момент, – сказал Уэст, – меня привлекла бы любая женщина моложе девяноста лет. Весенний сезон размножения еще не закончился, и каждое живое существо в этом поместье счастливо придаётся разврату неделями. Кроме меня. Знаешь, как долго я соблюдаю целибат? Каждое утро я просыпаюсь с проблемой определённого медицинского характера.

– Подозреваю, что привлекательная молодая вдова могла бы помочь решить эту проблему, – проговорил Девон, вновь занимая своё место.

– Ты, должно быть, всё ещё не до конца протрезвел после выпитого вина прошлым вечером. Такая женщина, как леди Клэр, вряд ли проявит ко мне серьёзный интерес. Я бы этого и сам не хотел.

Девон бросил на него проницательный взгляд.

– Ты думаешь, она чересчур выше тебя по положению?

Теребя ручку чашки, Уэст случайно зацепился за неё кончиком пальца.

– Я не думаю. Её финансовое, социальное, моральное и любое другое положение, которое тебе придёт на ум, выше моего. Кроме того, как я уже много раз говорил, я не из тех, кто женится.

– Если ты цепляешься за своё беззаботное холостяцкое существование, – сказал Девон, – то оно закончилось примерно года два назад. Смирись уже с этим и остепенись.

– Я бы показал тебе соответствующий палец, – пробубнил Уэст, – если бы он не застрял в этой детской ручке. – Он попытался высвободить средний палец, не поломав фарфоровую петельку.

– Если такая женщина, как леди Клэр, проявляет к тебе хоть малейший интерес, ты не ретируешься. А падёшь на колени в знак благодарности.

– Первую половину жизни, – возразил Уэст, – мы зависели ото всех и каждого. На нас давили, таскали туда-сюда, нами манипулировали родственники, которые превратили нашу жизнь в сплошное страдание. Мы были марионетками на верёвочках. Я больше не стану так жить.

Он никогда не забудет те годы отчаянной бедности и бессилия. В школе-интернате, где все остальные мальчики знали друг друга, они с Девоном были чужаками. Казалось, все одноклассники находились на своих местах, отпускали шуточки, которых он не понимал и завидовал их расслабленному поведению и непринуждённому общению друг с другом. Уэст ненавидел чувство неприкаянности, ощущение того, что находится не в своей тарелке. Девон быстро научился, как приспосабливаться к обстоятельствам. Уэст, напротив, был сердитым, неуклюжим и пухлым. Его единственной защитной реакцией стало поведение грубого, глумящегося задиры.