Дорогая Фиби,

Вчера была моя очередь менять свечи в подсвечниках. Уэст подкинул в мою корзинку шуточные свечки, и прошлым вечером одна из них выстрелила, как ракета, и подпалила брови мистеру Фартингу. За это я получил тростью по руке. Мистер Фартинг должен был догадаться, что я не сделал бы ничего столь банального. Уэст ничуть не сожалеет. Он сказал, что ничего не может поделать, если учитель идиот.

Дорогая Фиби,

Я нарисовал тебе Уэста, так что если ты когда-нибудь его встретишь, то будешь знать, что нужно бежать. Из меня плохой художник, поэтому он похож на клоунского пирата. Он и ведёт себя таким же образом.

В течение четырёх лет Уэст Рэвенел досаждал и мучил бедного Генри, лорда Клэра, маленького и худощавого мальчика с хрупким телосложением. В конце концов, семья Генри забрала его из школы и привезла в Херон-Пойнт, неподалеку от поместья, где жила Фиби. Мягкий, здоровый климат прибрежного курортного города и знаменитые морские ванны помогли восстановить здоровье и хорошее настроение Генри. К радости Фиби, он часто её навещал и даже занимался вместе с её братьями и их преподавателем. Благодаря интеллекту, остроумию и милым чудачествам, Генри стал любимцем семьи Шаллонов."

"Не было конкретного момента, когда детская привязанность Фиби к Генри переросла в нечто большее. Это происходило постепенно. Чувства обвивали её, как тонкие серебристые лозы, превращаясь в цветущий драгоценный сад, пока однажды она не посмотрела на него и не почувствовала трепет любви.

Ей нужен был муж, который заодно мог бы стать и лучшим другом, а с Генри они всегда дружили. Он понимал Фиби так же, как она понимала его. Они идеально подходили друг другу.

Фиби первая затронула тему брака. И её ошеломила и ранила попытка Генри осторожно отговорить её от этой идеи.

– Ты же знаешь, что я не смогу быть с тобой вечно, – сказал он, обнимая её своими худыми руками, запуская пальцы в распущенные рыжие локоны Фиби. – Когда-нибудь болезнь меня одолеет, и я не смогу быть хорошим мужем или отцом. Стану абсолютно бесполезным. Это несправедливо по отношению к тебе и нашим будущим детям. Или даже по отношению ко мне.

– Почему ты так быстро со всем смирился? – спросила Фиби, испуганная его пессимистическим отношением к таинственному недугу. – Мы найдём новых врачей. Мы выясним причину болезни, и отыщем лекарство. Почему ты отказываешься от борьбы ещё до её начала?

– Фиби, – тихо проговорил Генри, – борьба началась давным-давно. Большую часть жизни, я провожу в изнеможении. Сколько бы я ни отдыхал, у меня едва хватает сил продержаться до конца дня.

– У меня хватит жизненных сил на нас обоих. – Фиби положила голову ему на плечо, дрожа от силы своих эмоций. – Я люблю тебя, Генри. Позволь мне позаботиться о тебе.