Я всегда была такой, и я никогда не выйду замуж за мужчину, который не желает принимать меня такой, какая я есть.

Глава 32

– Боже мой, Рэвенел, – заметил Том Северин, когда Уэст залез к нему в карету и сел напротив, – крысы в борделе и те приличнее выглядят.

Уэст ответил угрюмым взглядом. В течение недели, после того, как он покинул поместье Клэр, наведение марафета и уход за собой не входили в число его приоритетов. Брился он совсем недавно, день или два назад, возможно, три, и был относительно чист. Одежда на нём оставалась хорошего качества, но её следовало погладить и накрахмалить. Ботинки не мешало бы отполировать, и да, его дыхание, как и следовало ожидать после нескольких дней беспробудного пьянства и скудных перекусов, стало несвежим. Сейчас, никому бы не пришло в голову назвать Уэста модником."

"Он остановился в меблированных комнатах, которые сохранил за собой даже после того, как обосновался в Гэмпшире. Хотя Уэст мог поселиться в Рэвенел-Хаусе, лондонском доме семьи, он всегда предпочитал уединение. Раз или два в неделю приходила кухарка, чтобы навести порядок. Вчера она, сморщив нос, обошла комнату за комнатой, собрав пустые бутылки и грязные стаканы, и отказалась уходить, пока Уэст не съел в её присутствии кусок бутерброда и несколько ломтиков маринованной моркови. Когда он запил всё это подогретым пивом с пряностями, она одарила его хмурым взглядом.

– У вас иссохшая душа, мистер Рэвенел, – мрачно проговорила кухарка. Уэст мог бы поклясться, что перед уходом она вылила остатки пива, не сам же он их выпил ещё до полудня. Хотя, возможно, и он. Ощущения казались ему до боли знакомым: брожение в желудке, непрекращающаяся отвратительная жажда, которую ничто не могло утолить. Словно Уэст тонул в озере джина, продолжая хотеть напиться сильнее.

В то утро, перед отъездом из поместья Клэр, Уэст чувствовал себя довольно сносно. Он позавтракал с Фиби и детьми, умиляясь тому, как Стивен своими маленькими ручками сжимал кусочки жареного бекона и разминал намазанные маслом тосты в бесформенные комки. Джастин не раз спросил, когда Уэст вернётся, и он поймал себя на том, что отвечает мальчику общими фразами, которые так ненавидел в детстве: “Когда-нибудь”, или “Посмотрим”, или “Когда придёт время"". Даже ребёнок понимал, что это означало ""Никогда"".

Фиби, чёрт бы её побрал, вела себя самым жестоким образом, оставаясь спокойной, нежной и понимающей. Ему было бы намного легче уезжать, если бы она хмурилась или злилась.

Перед отъездом на вокзал, Фиби поцеловала его на прощание у парадных дверей... она коснулась изящной рукой его щеки, и ласково провела по ней губами, нежно окутав Уэста своим ароматом. Он закрыл глаза, и ему показалось, будто его осыпало лепестками цветов.

А потом отпустила.