Что бы я сказала, если бы могла перекричать этот птичий базар? Мы не можем действовать, пока не узнаем, где команда соперников. Они могут быть где угодно в радиусе двух миль, разве что пустое болото можно вычеркнуть. Лучший способ найти их – не спорить о том, как это сделать или сколько разведчиков послать.

Лучший способ найти их – забраться как можно выше.

Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за мной не наблюдают. Никто на меня не смотрит, так что я иду к чертову колесу легкими, неслышными шагами, прижимая маркер к спине, чтобы не гремел.

Когда я смотрю на чертово колесо с земли, у меня сжимается горло.

Оно выше, чем я думала, такое высокое, что кабинок на самом верху почти не видно. Радует одно – солидная конструкция колеса. Если я заберусь наверх, оно не обрушится под моим весом.

Сердце бьется быстрее. Неужели я действительно рискну жизнью ради этого – ради победы в любимой лихачами игре?

Я смотрю на огромные ржавые опоры, которые удерживают колесо на месте, и с трудом различаю в темноте перекладины лестницы. Каждая ступенька шириной всего лишь с мои плечи, и перил нет, но подниматься по лестнице все же лучше, чем карабкаться по спицам колеса.

Я хватаюсь за перекладину. Она ржавая, тонкая и разве только не крошится в руках. Я повисаю на нижней перекладине, затем подпрыгиваю, чтобы проверить, выдержит ли она мой вес. Движение пронзает ребра болью, и я морщусь.

– Трис, – произносит низкий голос за спиной.

Не знаю, почему я не вздрагиваю. Возможно, потому что становлюсь лихачкой, а интеллектуальная подготовка – важная часть моего обучения. Возможно, потому что его голос низкий, ровный и почти успокаивающий. Как бы там ни было, я оборачиваюсь.

Четыре стоит за мной, перекинув маркер за спину, как и я.

– Да? – откликаюсь я.

– Решил узнать, что ты надумала.

– Ищу место повыше, – отвечаю я. – Не то чтобы я много думала.

Я вижу в темноте его улыбку.

– Хорошо. Я сейчас.

Я на мгновение останавливаюсь. Он не смотрит на меня так, как порой смотрят Уилл, Кристина и Ал, – как будто я слишком маленькая и слабая, чтобы от меня был прок, и оттого им жаль меня. Но если он настаивает на том, чтобы пойти со мной, наверное, это потому, что он во мне сомневается.

– Я справлюсь, – отвечаю я.

– Разумеется, – соглашается он.

Я не слышу в его голосе иронии, но знаю, что она там есть. Должна быть.

Я лезу по лестнице, и через несколько футов он присоединяется ко мне. Он передвигается быстрее, и скоро его руки нащупывают ступени, которые покидают мои ноги.

– Скажи мне вот что… – тихо, чуть задыхаясь, произносит он, пока мы поднимаемся. – Как по-твоему, в чем цель этого упражнения? В смысле, игры, а не подъема.

Я опускаю взгляд на мостовую. Кажется, она уже очень далеко, но я не поднялась и на треть.