Даже предательство Булларда и попытка похищения не возмутили ее до такой степени, как тот факт, что Себастьян так быстро променял ее на другую женщину.

Себастьян пронзил ее негодующим взглядом:

– Что за чушь!

– Не лги! – Воздух между ними, казалось, искрил от напряжения. – Мне отлично известно, чем ты занимался.

– Почему ты так уверена?

– Потому что ты проторчал у мадам Брэдшоу более двух часов!

– Мы говорили о делах. Говорили, Эви! Если ты не веришь мне, можешь отправляться к дьяволу! Если бы я действительно переспал с кем-нибудь, то пребывал бы в куда более благостном настроении, чем сейчас.

Глядя в глаза Себастьяна, холодные, как скованный льдом пруд, Эви почувствовала, что ее гнев пошел на убыль. Пожалуй, ей ничего не остается, кроме как поверить ему, – уж слишком искренне выглядит его негодование.

– О! – пробормотала она.

– «О!»? И это все, что ты способна сказать?

– Полагаю... мне не следовало спешить с выводами. Но исходя из того, что я слышала о твоем образе жизни... я предположила…

Эта явно неудачная попытка извиниться, казалось, лишила Себастьяна остатков самообладания.

– Твои предположения оказались ошибочными! Если ты еще не заметила, я целыми днями верчусь как белка в колесе.

У меня просто нет времени, чтобы кувыркаться с девицами в постели. А если бы оно было... – Себастьян замолчал. Помятый, избитый и взъерошенный, он был совсем не похож на элегантного виконта, за которым Эви наблюдала издалека в гостиной лорда Уэстклиффа. – Если бы я... – Он снова осекся. Его дыхание участилось, на скулах загорелся темный румянец.

Эви точно уловила момент, когда его выдержка лопнула, и в испуге рванулась к двери. Но не успела она сделать и пары шагов, как сильные руки Себастьяна схватили ее и прижали к стене.

Запах пропотевшего белья и мужского возбуждения наполнил ее ноздри.

Себастьян замер, прижавшись губами к нежной коже у нее на виске. Эви тоже не шевелилась, ощущая электризующее прикосновение его языка, от которого по всему ее телу разбегались волны мурашек. Его рот медленно переместился к ее уху, обдавая его горячим дыханием."

"– Если бы я мог, Эви... то разорвал бы твою одежду руками и зубами, пока на тебе не осталось бы ни клочка ткани. А потом опустил бы тебя на ковер и осыпал поцелуями с головы до пят.

..

Слушая его прерывистый шепот, Эви почувствовала, что ее ноги подгибаются, а сознание ускользает.

– ...Я не пропустил бы ни одного дюйма твоего прелестного тела... а добравшись до мягких рыжих кудряшек, уделил бы им особое внимание. Но не грубо. Я не настолько милосерден. Я действовал бы так неторопливо, так нежно, что ты начала бы извиваться и молить о пощаде. Но я был бы непреклонен, пока не довел бы тебя до безумия. И, только достаточно помучив, развел бы твои ноги...

Себастьян замолк.