Снова улегшись на спину, Себастьян хмуро уставился на ее лицо, вбирая взглядом изгиб розовых губ, атласную кожу цвета сливок и неотразимую россыпь веснушек. Рука Эви легла ему на грудь, поверх гулко бьющегося сердца, играя с обручальным кольцом, подвешенным на цепочке.

– Сними его с меня, – пробормотал он, отвернувшись. – Эта чертова штука действует мне на нервы. Все время мешает.

– Чему мешает? – прошептала Эви, глядя на его профиль.

От нее пахло чем-то чистым и женским, и Себастьян слегка отодвинулся, остро ощущая ее близость.

– Просто сними его с меня и положи на комод, – буркнул он, прерывисто выдохнув.

Пропустив мимо ушей его слова, Эви присела на краешек постели и склонилась над ним, так что концы ее распущенных волос коснулись его груди. Себастьян не двигался, но внутри у него все сжалось, когда она прошлась пальцем по его челюсти.

– А я неплохо тебя побрила, – заметила она, явно довольная собой. – Может, пропустила пару местечек, зато ни разу не порезала. Правда, мне здорово помогло, что ты не шевелился.

– Я был слишком напуган, чтобы пошевелиться, – отозвался он, заставив ее хихикнуть.

Себастьян повернул голову и посмотрел в ее смеющиеся глаза, огромные и невероятно голубые.

– Почему ты так часто звонишь в колокольчик? – прошептала Эви. – Тебе одиноко?

– Мне никогда не бывает одиноко, – отрезал он с холодной убежденностью. К его раздражению, Эви не отшатнулась и даже не перестала улыбаться, только улыбка стала насмешливой.

– В таком случае, может, мне уйти? – поинтересовалась она.

Себастьян почувствовал, как внутри его разгорается предательский жар, распространяясь повсюду.

– Да, иди, – сказал он и закрыл глаза, жадно впитывая ее запах, ее близость.

Эви, однако, осталась. В затянувшемся молчании ему казалось, что он слышит удары собственного сердца.

– Хочешь знать, что я думаю, Себастьян? – спросила она наконец.

Ему понадобилась вся его выдержка, чтобы небрежно уронить:

– Не особенно.

– Я думаю, что если я выйду из этой комнаты, ты опять позвонишь. Но сколько бы ты ни звонил – и сколько бы я ни прибегала, – ты никогда не заставишь себя признаться, чего же ты на самом деле хочешь.

Себастьян приоткрыл глаза... и понял, что совершил ошибку. Ее лицо было так близко, что ее мягкие губы находились всего лишь в нескольких дюймах от его рта.

– В данный момент я хотел бы немного покоя, – проворчал он. – Так что, если ты не возражаешь...

Ее губы, шелковистые и теплые, коснулись его губ, и Себастьян ощутил возбуждающее прикосновение ее языка. Подхваченный волной желания, он погрузился в наслаждение, более мощное, чем все, что он испытывал до сих пор.