А «боярыня» обернулась и посмотрела на нас с Шешковским таким взглядом, будто перед ней были не дворяне, а крепостные.

Тайный экспедитор захрипел и выгнулся дугой. Взмахнул руками, пытаясь заблокировать течение эфира, но не смог ничего сделать и рухнул на колени, мелко трясясь и вращая глазами.

Мне тоже пришлось не слишком сладко. Воздух в лёгких стал раскалённым, словно я вдохнул жар из печи. Ноги сами подкосились, вынуждая упасть на четвереньки. Но Анубис был рядом и тут же кинулся гасить пламя в груди — облачка раскалённого эфира с кашлем вылетали изо рта, марая багряный пол чёрными пятнами.

— Вот так-то лучше.

Голос «боярыни», неожиданно сильный и низкий, звучал властно и спокойно.

— Смотрю, за время моего отсутствия дворня стала слишком наглой и самовольной. Забыли, как государыне кланяться, холопы?

В меня ударила волна эфира, ледяного и колючего, заставляя ткнуться лбом в пол. Вот же дрянь такая!

— Ничего, — «боярыня» засмеялась, — вспомните ещё. Недолго мне томиться здесь осталось.

Смех перешёл в громовые раскаты.

— Бойтесь! Возвращается царевна царьградская в мир живых!

Царевна? Царьградская⁈ Меня озарила догадка — Зоя Палеолог, вот это кто! Племянница последнего императора Византии, выданная замуж за Ивана Третьего, бабка Ивана Грозного.

Господи, а она-то из какой преисподни вылезла? Два с половиной века прошло же!

— Царство моё грядёт, как завещано! — торжественно объявила мёртвая государыня. — Порфировая либерéя да исполнит обещанное!

Либерéя? Библиотека? Та самая, привезённая Зоей в качестве приданного и спрятанная Иваном Грозным? Да нет, при чём здесь книги-то? Скорее, от латинского «libertas», свобода. Вот эти вот багряные плиты с нарисованной октаграммой, они и есть какой-то магический артефакт непонятного назначения.

Внимание покойницы ослабло. Она отвернулась, снова принявшись за свои Знаки. Тонкие линии в воздухе наполнялись эфиром, переставали дрожать и натягивались тугими струнами. Стоит дёрнуть их — и зазвучит музыка, грозная и величественная. Вот только, боюсь, никому из живых она не понравится.

Анубис качал силу, пытаясь вывести меня из-под влияния мёртвой царицы. Я, как мог, помогал ему и одновременно разглядывал фигуры, которые чертил призрак.

Без сомнения, это были те самые символы из бумаг Сумарокова. Утерянные Печати Восточной традиции. И теперь, видя, как они разворачиваются и начинают действовать, я мог точно сказать: они годятся только для одного. Для деланного варианта некромантии — возвращения к жизни духа умершего. И судя по длинным эфирным тяжам, протянувшимся к распластанной на полу девушке, для этого требуется кровь и жизненная сила живого существа.

А вся эта комната, Порфировая либерéя, всего лишь станок, помогающий осуществить задуманное.