— И часто вы бываете в здешних подвалах? — тут же отреагировал Шешковский, услышавший моё ворчание. У него даже лицо стало настороженным, как у гончей, почуявшей зайца.

— Степан Иванович, если вы будете смотреть с таким подозрением, я передумаю и соглашусь возглавить Тайную экспедицию. И первым же приказом запрещу вам искать измену в любой фразе.

— Простите, — Шешковский смутился, — отпечаток профессии.

— Лучше внимательно осматривайтесь по сторонам, вы неплохо замечаете деформации эфира.

Лестница уводила нас всё глубже и глубже, этажа на три, не меньше.

Затем был лабиринт из коридоров — я взял камень и чертил на стенах стрелочки, отмечая путь. Кто знает, как мы будем возвращаться?

Пришлось спуститься ещё ниже по другой лестнице, где нас ждал длинный широкий проход с кирпичным сводчатым потолком. А в конце — массивные запертые двери. Из толстых досок, потемневших от времени, с позеленевшими бронзовыми кольцами вместо ручек.

— «Молотом»? — Орлов размял пальцы и отошёл назад, собираясь швырнуть заклятие.

— Зачем? Можно проще.

Вытащив из кобуры small wand, я нарисовал на ржавых железных петлях связку Знаков: Воды, Праха и Концентрации.

Линии эфира засветились, и старый металл под ними стал крошиться и рассыпаться, на глазах превращаясь в ржавчину.

— Назад!

Я едва успел схватить Шешковского и дёрнуть в сторону, как двери накренились и с глухим стуком рухнули на пол. Подняв воздушную волну, обсыпавшую нас с ног до головы пылью и каменной крошкой. Когда мне удалось протереть глаза, Орлов и Шешковский изумлённо смотрели на открывшийся зал.

* * *"

"Факелы на стенах горели эфирным пламенем, освещая бледным светом высокий купол и багряный каменный пол.

На котором золотой краской, или даже настоящим золотом, не разобрать, была нарисованная восьмилучевая звезда — октаграмма. В центре лежала Анна Голицына с закрытыми глазами, недвижимая и очень бледная.

Вокруг колдовской октаграммы бродила женщина. Уже не молодая, ростом ниже среднего, с властным лицом и холёными руками, на которых каждый палец был унизан перстнями. Та самая «боярыня»? Я бы сказал, что она похожа на царицу, жившую пару столетий назад. Она что-то беззвучно шептала и водила перед собой рукой, намечая в воздухе контуры странных рисунков.

Призрак! Я с ужасом понял, что женщина давно мертва, и фигура её больше соткана из эфира, чем из тварной материи. Но больше всего поразило то, что призрак создавал деланные фигуры. Незнакомые мне, но, без сомнения, настоящие Знаки и Печати!

— Кхм, — Орлов шагнул к женщине, — именем Её Императорского Величества я требую пре…

Слова застряли у него в горле. Григорий закашлялся, схватился руками за шею и рухнул на колени.