— Я не слишком сильно включил кондиционер? — звучит голос Багримова.

Мне приходится оторваться от телефона. Приходится посмотреть в зеркало заднего вида и встретиться со его взглядом чёрных глаз. Вспышки той самой ночи так чётко проносятся в моей голове, будто это было вчера. Он и я в номере отеля «Палаццо» занимаемся любовью на шелковых простынях. Чертовщина какая-то!

— Что? — несколько раз подряд моргаю.

— Кондиционер не слишком сильно включен? Я могу сбавить, если холодно, — повторяет Тимур.

Я не чувствую, что в салоне холодно. Меня бросает в жар, а ладони становятся влажными.

— Нет, все нормально, — отвечаю сдавленным голосом.

Прокашливаюсь, вновь устремляю взгляд в телефон в надежде на то, что он больше не заговорит со мной. Больше всего на свете я боюсь услышать от него: «Мы нигде не встречались с вами раньше?». К счастью, мы не говорим. Спустя несколько минут автомобиль останавливается на парковке возле частной клиники, где мне делали ЭКО."

"Это был отчаянный и рисковый поступок, несмотря на то, что я долго думала и многое взвешивала, прежде чем решиться на этот шаг. Сложнее всего было преподнести новость своему собственному ребёнку и маме, которая давно устала получать от меня неожиданные известия. Но тот факт, что мы с Лизой съедем, когда получим гонорар за суррогатное материнство, все же прибавил ей сил не дал окончательно поседеть.

Тимур останавливает автомобиль и помогает мне выбраться. Даже не знаю, что сейчас обиднее всего — то, что он не вспомнил меня или то, что в то время, когда он пытается родить со своей женой малыша, у него уже растёт шестилетний ребёнок.

— Не нравится мне размер желудка, — кривит губы врач.

Варвара Степановна ведёт мою беременность с первой недели. Она знакомая моих родителей, и именно по её совету я встала на тропу суррогатного материнства. Однажды мы встретились, разговорились, и она подкинула мне вариант того, как одним выстрелом можно убить двух зайцев — сделать отчаявшихся людей счастливыми и заработать при этом много денег.

Она водит датчиком по животу и хмурится. Это не впервые, когда данные показатели вызывают сомнения, поэтому я начинаю волноваться. Ребёнок, словно учуяв, что речь идёт о нем, начинает копошиться в моем животе.

— Приди-ка ко мне через две недели, ладно?

Я киваю в ответ и беру протянутую салфетку, вытирая липкий гель.

Мы одновременно возвращаемся в кабинет, где сидит Тимур. Обычно Лена всегда присутствовала на каждом УЗИ и сдаче крови, но радует, что Багримов не стал смотреть на мой обнаженный живот.

— Я уже сказала Яне, — Варвара Степановна обращается к нему, — нужно появиться через две недели для контроля.

— Что-то не так? — хмурится Тимур.

Я отвожу от него взгляд и внимательно слушаю доктора.