Он хорошо плавает, хорошо ныряет, главное — держаться прямо, вытянуться в струнку, не упасть на живот или спину, войти в воду носками. В нем говорил не дух соперничества, а стремление преодолеть свою робость. Если он не прыгнет, то будет мучиться и рано или поздно придет сюда, прыгнет. Так уж лучше сейчас.

Он встал, потянулся…

— Надо окунуться…

Шагнул к обрыву и прыгнул, глубоко вошел в воду, сделал несколько быстрых, торопливых движений, чтобы вынырнуть, очутился на поверхности, лег на спину, отдышался… Сверху, с обрыва на него смотрели, и Яшка смотрел, и голенастая…

Эти детские воспоминания еще больше травили душу: для чего воспитывал волю, для чего ковал характер?"

"Его окликнули, он сразу узнал голос Зиды, оглянулся, она стояла на крыльце.

— Заходила к Фединой матери, привезла ей лекарство.

Саша знал, что Зида привозит из Кежмы лекарства, подлечивает деревенских, помогает, чем может, знал также, что ученики пропускают занятия или вовсе бросают школу, а в самой школе не хватает учебников, тетрадей, даже карандашей. Зида пыталась чего-то добиться в Кежме, а если не добивалась, обходилась тем, что есть, ходила к родителям, уговаривала вернуть ребенка в школу, иногда ей это удавалось, иногда нет.

Конечно, молодец, стойкая, безропотная, но к чему это ей все, для чего мается добровольно в этой глуши?

— Почему не приходишь? — тихо спросила Зида.

— Настроение хреновое.

— Зайди, Сашенька, я соскучилась…

— Увидят — несдобровать тебе. Думаешь, не понимают, для кого ты керосин ночью жжешь?

— Я не буду зажигать света. Как стемнеет, приходи. Я рыбы свежей нажарю, шаньги испеку.

Ее близость, ее голос, знакомый запах ее дешевых духов волновали Сашу.

— Выпью с Федей, как я пьяный приду?

— Какой будешь, такой и приходи.

— Не думай об этой глупой истории, не трави себя, — говорила Зида, — в МТС приходил Алферов, сказал, чтобы сепаратор отремонтировали, они в тот же день и сделали. Он сам не хочет никакого дела.

— Откуда ты знаешь?

— Мне рассказал директор МТС, я дружу с его женой.

Придумала для его утешения. Возможно, Алферов и заходил в МТС, интересовался сепаратором, но побыстрее отремонтировать просила директора, наверно, она сама. Зиде он сказал:

— Кончится эта история, придумают другую.

Найдут.

— Все, что с тобой произошло, случайность, такого здесь никогда не бывало.

— Слушай, — сказал вдруг Саша, — а твой знакомый директор не может затребовать меня в МТС? Люди-то им, наверно, нужны.

Она поднялась на локте, посмотрела на него, лицо ее было совсем близко, в свете луны, доходившем через маленькие окошки, оно казалось неестественно белым.

— Ты хочешь перевестись в Кежму?

— Миленькая моя, — сказал Саша, — мне ведь надо что-то делать, на что-то жить.

Она опустилась на подушку, молчала.