– Потому что у меня есть одно поручение, проклятая старая приставуха!

– Я никак не могу быть старой, потому что мне нет еще и двенадцати лет!

Они посмотрели друг другу запальчиво в глаза. И поскольку Ванья понимала, что должна уступить, она сдалась."

"Встав со стула, она отошла в сторону. Ей было все это не безразлично, она была так привязана к своему товарищу по комнате, что он уже не казался ей уродливым. На голове у него начали расти волосы – жесткие, зеленоватого цвета, которые ей вскоре пришлось подстричь. Он постоянно проказничал, но определенным образом давал ей понять, что принимает ее общество. Он видел в ней союзника, товарища по играм, которого можно дразнить и обижать.

Она следила за тем, чтобы ее семья ни о чем не узнала, потому что она по-прежнему боялась, что кто-то может отнять его у нее. Он не должен был интересоваться другими членами семьи, он был ее собственным тролльченком, с которым она любила возиться, стелить ему постельку, стирать штанишки, причесывать, давать зеркало, чтобы он полюбовался собой, что он охотно делал. И в то же время он злился на нее за то, что она постоянно крутилась вокруг него, швырял в нее щеткой или кусал ее так, что прокусывал на руке кожу. Он никогда не бывал послушным; даже когда он позволял ей приводить себя в порядок, у нее было такое чувство, что этот детеныш задумал какую-то дьявольщину, или же он позволяет ей делать это лишь потому, что ему доставляло это удовольствие. Конечно, он злоупотреблял ее добротой, но Ванья шла на это сознательно, ей нравилось укрощать его. Он любил болтать с ней. Вернее, дразнить ее, выясняя, как далеко он может зайти в своем бесстыдстве. И когда ему удавалось заставить ее плакать, он бывал в приподнятом настроении.

Они составляли в высшей степени странную пару. Она была преисполнена доброты, он – злобы. Но каким-то непостижимым образом они ладили друг с другом, поскольку оба хотели этого; и каждый из них оставался самим собой.

Семья Ваньи радовалась ее занятости. Большую часть времени она проводила теперь дома и не стремилась так много играть с остальными детьми, как раньше.

– Ты можешь понять, что происходит с девочкой? – с улыбкой сказала однажды Агнета, когда Ванья отправилась к себе, держа под мышкой книгу. – Она вдруг так стала интересоваться демонами! Она читает все, что может достать…

– Демоны! – фыркнул Хеннинг. – Слишком рано ей знать еще историю Людей Льда! Впрочем, в нашем роду дети впитывают это с молоком матери.

– Она так заинтересовалась, что читает все сама. Ей хочется побольше узнать о демонах Тулы, насколько я понимаю.

– Да, странная девочка! Она не такая, какой кажется. Не хрупкая фарфоровая куколка. Может, нам отпраздновать твой день рождения? Придут Вольдены.