Города один за другим освобождались, и наконец Франция была свободна!

Глава 6

Когда танцы на улицах, парады танков и войск, праздничная атмосфера и радость немного поутихли, жители городов и деревень по всей Франции вспомнили о тех, кого считали предателями. В большинстве случаев их имена были у всех на слуху, но случались и неприятные сюрпризы, когда изменников обличали родственники и друзья.

Мэра, поставленного правительством Виши, выгнали из города и на его место поставили нового, верного Франции и участника Сопротивления, храбро сражавшегося с нацистами. Люди шли к нему, ожидая правосудия, и часто с его одобрения вершили правосудие сами.

Аполлин одной из первых пришла в ратушу, где принимал посетителей новый мэр. Оказалось, что он был в той же группе Сопротивления, что и ее сын. Она сочла своим долгом донести на Гаэль: мол, та продавала свое тело за еду — спала с начальником гарнизона. Группа добровольцев записывала жалобы местных жителей, чтобы в дальнейшем определить степень вины каждого. В основном обвиняли женщин, которые имели отношения с нацистами, даже рожали от них детей, но шпионками не были. Внесли в список по требованию Аполлин и Гаэль. Она хотела публичного наказания для девушки за все, что та, по ее мнению, делала.

Процветал самосуд. Озлобленные хулиганы выволакивали обвиняемых на улицу, били, пинали, плевали в лицо, а потом брили наголо и гнали по городу, выставляя их позор напоказ. Местные жители им вслед свистели, орали гадости, забрасывали отбросами, мусором, пустыми бутылками — всем, что попадалось под руку. Все это было на редкость унизительно, но женщины пытались держаться достойно, несмотря на то что подвергались всяческим нападкам.

Настигла кара и Гаэль. Девушку выволокли из сада и потащили на главную улицу, где мужчины отвешивали ей пощечины, а женщины били палками от метел. Домой Гаэль вернулась вся в синяках, с разбитым в кровь лицом, бритой головой и глубоким порезом на руке от брошенного горлышка разбитой бутылки. Одежда омерзительно воняла от прилипшего мусора. В глазах девушки стыло отчаяние, сердце ее было разбито. Никто не предъявил ей никаких обвинений, не потребовал объяснений, но и не защитил — просто некому было. Сотрудники ОСИ вернулись в Марсель и Шамбон, где нужно было закончить дела, попытаться найти семьи спасенных детей. Никто не выступил в ее защиту, потому что никому не было известно о картинах, которые она прятала, чтобы вернуть в Лувр, а она не могла сказать из опасения, чтобы попросту не украли. Там сокровищ на миллионы франков, поэтому пришлось терпеть позор в каменном молчании. Даже американские солдаты свистели и орали ей вслед оскорбления. Никто не попытался ни в чем разобраться — достаточно было обвинения кого-то из местных жителей.