— Его переправят в Швейцарию. Только за прошлый год эта супружеская пара взяла к себе семерых спасенных детей. Поверь, повсюду немало очень добрых людей, и малышу будет хорошо с ними.

Гаэль очень надеялась, что на обратном пути не встретит того же солдата: уж точно спросит, куда девался младенец. Придется сказать, что оставила у бабушки. Солдат уже посчитал ее плохой матерью, раз вывезла больного ребенка на холод. Но, к ее огромному облегчению, патрульного Гаэль не увидела и никто ее не остановил.

Снова потянулись однообразные дни: заданий ей никто не давал, — а в феврале до нее дошли скверные новости. Об этом шептались в деревне. Немцы арестовали пастора Трокме, его помощника пастора Тейна и учителя школы в Шамбон-сюр-Линьоне. Местные власти отослали всех в лагерь для интернированных в окрестностях Лиможа, но арест духовных лидеров вызвал значительные волнения в народе, а кроме того, заключенных поддержали швейцарский Красный Крест, американские квакеры и шведское правительство, поэтому через месяц их освободили.

Симон во время встречи заверил Гаэль, что они снова работают над спасением евреев по всей Франции. Их ничто не могло сломить, и она считала этих людей святыми. Но после их освобождения немецкие полицаи и гестапо стали свирепствовать еще сильнее. В июне они вломились в школу Шамбона, арестовали восемнадцать учеников, обнаружили, что пятеро из них евреи, и отослали в концлагерь, где все вскоре были убиты. Новости об этом дошли до Франции. Немцы также арестовали Даниеля, племянника пастора Трокме, и отправили в концлагерь Майданек, где он погиб в газовой камере. Это было последним предупреждением сотрудникам ОСИ в Оверни и по всей стране. Германское высшее командование не собиралось вечно терпеть противодействие и неповиновение, несмотря на поддержку организаций других стран, поэтому все группы ОСИ действовали крайне осторожно, а их операции стали еще более засекреченными."

"Отныне Гаэль выполняла задания все чаще, это становилось очень опасным, но ее ничто не останавливало: мало того, придавало еще больше решимости делать все возможное для спасения детей. К осени 1943 года на ее счету уже было несколько десятков спасенных. Всех сначала привозили в Овернь, а оттуда большинство переправляли через швейцарскую границу, в основном через Анмас, самый безопасный маршрут.

Лионское гестапо становилось чрезвычайно бдительным и беспощадным к тем, кто перевозил еврейских детей. Несколько раз Гаэль едва не попалась, но пока все обходилось. Это единственное, что оправдывало ее существование. А война все продолжалась. Ее собратья по ОСИ говорили, что она живет как во сне, и когда она стала регулярно перевозить детей, дали ей псевдоним Мари-Анж.