— Двенадцать лет — не срок! — засмеялся по блатному, давя на сознание допрашиваемого, Иван. — Когда выйдешь, если конечно доживешь, тебе сколько лет будет? Тридцать семь? И на что ты будешь способен? Где ты найдешь себе работу, квартиру, хорошую женщину? Твои друзья за двенадцать лет тебя уже забудут, а скорее всего, мы и их всех пересажаем! А кому нужен будет высохший туберкулезник? Сейчас во всех зонах зверствует туберкулез! Если и не сдохнешь, от болезни, то уж точно перестанешь быть полноценным человеком…

— А твоя Люська пойдет ложиться под твоих же корешей, — поддакнул Женя, намекая на сожительницу Лимона, бывшую пару лет назад мисс города.

— Ладно, говорить нам с тобой не о чем, вали в камеру и жди суда и свои двенадцать лет, — сказал Иван.

Женя толкнул его, вставай, мол, но Лимон ухватился за стул:

— Подождите. Я не хочу на двенадцать лет.

— Будет разговор? — коротко спросили его.

— О чем?

— О Фиксе! О чем же еще?

Видно было, что бандит колеблется. Одно дело какие-то абстрактные понятия о воровской чести и совсем другое — реальные годы отсидки. Иван, оценивая психологическое состояние Лимона, решил, что уже пора начинать обработку:

— И сколько ты с этих трехсот или четырехсот баксов имел бы? Ответь мне в начале на этот вопрос.

— Мне Фикса сказал, что я на машине через месяц ездить буду.

— А деньги он тебе давал?

— Давал. Всего за все время штуку баксов. Он говорил, что я столько буду получать раз в неделю."

"— Чего-то обмельчала получка, — усмехнулся Женя. — В начале девяностых бандиты столько в час имели…

Лимон вопросительно посмотрел на Женю. Тот утвердительно кивнул:

— Фикса имеет тридцать-сорок штук со всех коммерсантов.

Две тысячи он отослал на Владивостокский и Уссурийский централы, пятерку отдал Трофиму, трешку Джеку, а остальное положил себе в карман. Ты для него никто. Пешка. Тебя посадят, Фикса себе найдет другого лимона. Это ты понимаешь или нет?

— А что я должен понимать?

— Понимать то, что такими, как ты, Фикса себе сколотит состояние, подставляя под удар не свою голову, а именно таких дебилов как ты. Это справедливо? Фикса знал, что Таня написала заявление в милицию. Он знал, что такими делами занимается шестой отдел, но все равно послал тебя, понадеявшись, что мы лохонемся.

А жадность фраера сгубила. Это хоть ты понял?

— И что вам от меня надо?

— Как что? Полную раскладку проводимых Фиксой мероприятий. Чем занимается, что ест, с кем спит, и так далее по порядку поступающих от нас вопросов.

— Хорошо, я расскажу. Только я хочу задать вам один вопрос. Можно?

Опера пожали плечами. Иван кивнул:

— Валяй!

— Вот с вами был пацан из «Кобры»…

— Ну и что? Это наш свидетель. Закон не воспрещает.

— Вы с «кобровцами» дружите, а они наркотой торгуют.