Бандит взвыл:

— Больно!

Роман, чувствуя, что в этот момент на него смотрит с надеждой маленькая девочка, локтем ударил Лимона по почкам

— Заткнись! Или пристрелю, ты меня знаешь…

— Тоже мне, ротвейлер гребаный, — добавил Иван, не расслышавший одну из последних фраз Лимона.

Лимон заткнулся. Иван потирал разбитый палец.

— Подъезд! — указал Роман, но Иван махнул рукой. Наличие или отсутствие сообщников сейчас не имело никакого значения. Вымогатель был пойман. С поличным. С обличающими его разговорами, записанными на два диктофона. А если кто-то сейчас и стоял в подъезде, то Фемида не признает его соучастником.

Парни поднялись с пола. Пока Иван по рации вызывал опергруппу, Роман подошел к Катюшке:

— Вот видишь, мы его поймали. Сейчас мы его отведем в тюрьму, а потом поймаем и других. Больше не будешь бояться?

Катя молча кивнула.

Таня села на кухне на стул и разревелась. Дочка стояла возле нее и тихо просила не плакать. Иван подошел к Тане и попросил её:

— Не плачь. Все кончилось…

— Что сейчас будет? Ведь их много.

— Они сейчас все по норам сидят. Никто не посмеет тебе мстить. К тому же я всегда рядом.

Если я буду тебе нужен, звони на мой мобильник. Мне лишний раз пообщаться с эти уродами только в удовольствие…

Из дальней комнаты выглянул отец Тани, ничего не говоря, посмотрел на оперов и вернулся обратно. Лимон так и пролежал до приезда следователя и оперов.

— Кто это? — спросил Вадим, бесцеремонно приподнимая голову Лимона за волосы. — О, Лимон! Хорошо жить захотелось?

После проведения всех процессуальных действий, Лимона притащили в кабинет, и пока он не очухался, решили выпотрошить из него как можно больше информации. Запястья бандита были в крови — Роман, после разговора с перепуганной девочкой, не удержался и постарался причинить бандиту как можно больше страданий.

Лимона усадили на стул и перво-наперво дали прослушать одну из кассет, которую еще не оформили как вещдок.

— Ну, что скажешь? — спросил Иван.

— А что говорить? — Лимон смотрел на оперов загнанным взглядом, помня указания Фиксы «не попадать под шестой отдел».

— Как ты понимаешь, доказательств, чтобы упрятать тебя на много лет, у нас предостаточно. Тебя можно даже на суд не возить. И так все предельно ясно и понятно.

— О чем тогда говорить?

— О сроке. Сколько ты потянешь? Двенадцать лет возьмешь?

Лимон испуганно завертел головой. Ему гнали туфту, но он в это верил.

— Твой срок от пяти до двенадцати лет. Но даже не надейся, что получишь по минимуму. Минимум надо заработать!

— Я сдавать никого не буду, — догадался, о чем пойдет речь, бандит.

— Все так вначале говорят, — усмехнулся Иван. — А потом задумываются. Когда мы таким, как ты, все факты под нос преподносим…

— Я не сука, и сдавать своих пацанов не собираюсь.