Разве так уж важно, кто именно родит енашего ребенка? Мы будем растить его, как родного, я передам ему титул со временем, и мы будем счастливы… – преданно, даже слегка навязчиво заглядывал он ей в глаза, точно пытался поделиться своими эмоциями и заразить ее уверенностью. Хотя бы той крупицей, чтобы она засомневалась в своем решении.

Но Ария была непреклонна.

Сиэль вновь с чувством прижался к ее губам в поцелуе и обессиленно прошептал:

– Я дышать не могу без тебя… Неужели ты думаешь, что я откажусь от своего дыхания?

– Я все равно уйду. Просто надеялась, что мы сможем разойтись по-хорошему в память о наших чувствах, – уверенно заявила она, даже не замечая, как в лихорадочном блеске мужа прослеживается желание связать ее и закрыться с ней в комнате до тех пор, пока она не передумает или не отчается покинуть его. – Я хочу свободы… – вновь посмотрела она на улицу через окно, напоминая несчастную заточенную птицу.

У герцога возникла острая потребность зашторить все окна, а лучше замуровать… но он сдержал свое абсурдное желание, понимая, что сейчас разговаривать действительно бессмысленно. Рана слишком свежа.

Вернув себе благоразумие, Сиэль перевел дыхание, а после нехотя отстранился от жены.

– Сейчас предлагаю остановиться на этом. Давай вернемся к этой теме завтра утром, – предложил он, подумав, что ночи Арии должно быть достаточно, чтобы немного остыть и не рубить сплеча. Если подумать, можно найти выход из любого положения. Главное, в чем он убедился – она любит его. Сейчас она не может думать здраво, но чуть погодя, они непременно придут к компромиссу. Должны прийти… ведь он не собирался ее отпускать, как бы бесчеловечно и бессовестно это ни было с его стороны. Сиэль оказался слишком жадным и эгоистичным… – Я прикажу, чтобы о тебе позаботились, и ты смогла хорошо отдохнуть. Сейчас я тебя покину… – произнес он, отходя к двери, а когда не сдержался и обернулся, поймал на себе ее печальный взгляд голубых глаз и грустную улыбку. Так, точно она прощалась с ним навсегда."

"На следующее утро герцогиня исчезла. Ничего из вещей не пропало, она точно растворилась в воздухе в чем была. Лишь на прикроватной тумбочке, вместо прощального письма, покоились подписанные ею документы на развод. Не хватало лишь подписи герцога, чтобы они оба вновь обрели свободу.

Эпилог.

Эпилог. Год спустя

– Мадам, вот ваша корреспонденция, – на подносе принесли мне стопку конвертов и свежую газету. – Через два часа придут управляющие с мыловарни. Помимо этого никаких встреч у вас более не назначено.

– Спасибо, Люси, – кивнула, открывая первый самый увесистый конверт от хорошо знакомого отправителя. – Несколько часов я поработаю, – предупредила я свою горничную.