И, наверно, если бы можно было при помощи звонка переместиться в пространстве, то я бы это сделала!

Нажала бы на зеленую кнопку и оказалась рядом с мамой!

Пусть бы она меня ругала, пусть!

Но я была бы с ней, в безопасности, в охраняющей близости ее рук.

Натан перехватывает мой взгляд, хмурится… И неожиданно быстро и ловко забирает у меня из рук телефон!

Дергаюсь к нему непонимающе, но Натан говорит спокойно:

— Давай я пока у себя подержу. А то ты переживаешь очень сильно.

И просто отключает телефон, прячет себе в карман!

— Натан! — я торможу, вернее, пытаюсь, потому что он меня тянет за собой, неумолимо, словно на буксире. — Подожди, Натан! Отдай телефон! Что происходит, вообще?

— Да, блин! — Закатывает он глаза, а после ускоряется, нетерпеливо дергая меня за руку так, что становится больно.

— Натан! Подожди! — Я повышаю голос, пытаюсь вырвать руку, оглядываюсь. Но никого вокруг! Никого!

И дом этот, жуткий какой-то!

Мне настолько страшно становится, что уже без разницы на разум, на мое доверие к Натану, доводы рассудка, убеждающие, что все в порядке, что надо верить, что он же меня любит…

Мне больно от жестких пальцев, капканом сомкнувшихся на запястье, и сердце замирает от ужаса.

Натан ничего не говорит больше, просто подтаскивает меня к крыльцу, звонит.

И, когда открывается дверь, просто вталкивает меня вперед так, что я чуть ли не падаю.

Прямо в руки мужчины, стоящего на пороге.

Он придерживает меня, да грубо так! Больно!

Слепая от ужаса, я пытаюсь вырваться, отступить обратно к двери, оборачиваюсь на Натана, молча закрывшего замок.

— Стоять! — Тихий, но какой-то очень жуткий голос мужчины, держащего меня, заставляет замереть. — Ты какого хрена так долго?

— Пробки, — равнодушно говорит Натан, — главное, что довез. И без шума, как требовали.

— Натан, что происходит? Где мы? Зачем мы здесь?

Я выворачиваюсь из рук мужчины, через боль и треск одежды. Наверно, это получается внезапно для него. И для меня.

Отскакиваю к Натану, хочу спрятаться за его спиной.

Это инстинкт просто, потому что до разума моего доходит таки, что Натан — не тот, кем мне казался.

На осознание этого нужна секунда, в течение которой я смотрю в лицо своего парня. Человека, которого так люблю.

И который меня любит.

Как мне казалось.

Сейчас я вижу, что это все только казалось.

Вижу.

Но не верю. Не верю!

— Мадина… — Натан мягко улыбается, на полсекунды становясь тем самым приятным, правильным парнем, в которого я влюбилась. С которым хотела жизнь свою строить. Детей растить. — Понимаешь… Я не хотел так. Честно. Но у меня выбора нет."

"— Что? — я все еще смотрю на него. И все еще ищу в лице хоть намек на то, что это — какая-то глупая, не смешная шутка.