— Ну и стой там, проклятое животное, — бросил он кобылке, все еще фыркавшей и плясавшей на привязи. Дружески шлепнув Элика, Джейми отпустил его, поднял свалившуюся с кобылки попону, отряхнул с нее пыль и любезно расстелил на земле, чтобы я могла сесть.

Я тактично промолчала о происшествии с кобылкой, наливая эль и протягивая ему хлеб с сыром.

Джейми ел с такой простодушной сосредоточенностью, что я вспомнила о его отсутствии за ужином два дня назад.

— Проспал, — ответил он на мой вопрос. — Я пошел спать сразу же, как оставил тебя в замке, и спал аж до вчерашнего рассвета.

Вчера после Совета немного поработал, потом сел на охапку сена, чтоб немного отдохнуть перед ужином. — Он засмеялся. — И проснулся сегодня утром, все на той же охапке сена, а пони жевал мое ухо.

Я подумала, что отдых пошел ему на пользу: синяки от вчерашнего избиения оставались темными, но кожа вокруг них приобрела здоровый цвет, и ел он с хорошим аппетитом.

Я смотрела, как он умял остатки своего ланча, аккуратно собрал крошки с рубашки, послюнив палец, и отправил их в рот.

— У тебя отличный аппетит, — засмеялась я.

 — Думаю, ты мог бы есть и траву, если больше ничего не будет."

"— Я ел, — совершенно серьезно ответил Джейми. — Вкус неплохой, но не очень-то сытно.

Сначала я растерялась, потом решила, что он просто разыгрывает меня.

— И когда же? — поинтересовалась я.

— Зимой, в позапрошлом году. Я тогда жил в лесу с… с другими парнями. Мы совершали вылазки в южную часть Шотландии. Нам больше недели не везло, и еды почти не осталось. Иногда батраки делились с нами овсянкой, но в основном люди там такие бедные, что им просто нечем поделиться.

Заметь, они всегда готовы дать что-нибудь путнику, но когда путников два десятка, это уже чересчур, даже для гостеприимных горцев. — Он внезапно ухмыльнулся. — Ты слышала… да нет, откуда. Я хотел спросить, слышала ли ты, какую молитву читают перед едой батраки.

— Нет. Какую?

Он откинул волосы с глаз и продекламировал:

Мяч гоняй вокруг стола, лопай столько, сколько влезет,Лопай больше, в пузо тисни, мяч гоняй, аминь.— В пузо тисни? — переспросила я.

Джейми похлопал по сумке, висящей у него на поясе.

— Складывай еду в живот, а не в сумку, — объяснил он, сорвал длинную травинку и начал перекатывать ее между ладонями.

— Да, так был разгар зимы, но довольно мягкой, так что нам повезло, в холод мы бы долго не продержались. Иногда нам удавалось поймать в силки кролика — ели их сырыми, потому что боялись развести костер, а иной раз даже оленя, но выпадали дни и вовсе без дичи, вот как в тот раз, о котором я рассказываю.

Крупные белые зубы перекусили травинку. Я тоже сорвала стебелек и стала его грызть.