Как мне сказали, на итальянском это слово означает «мешанина» – и сегодня самые творческие души британской армии и ее преданных соратников вольны как угодно праздновать отставку генерала Хау, которого сменил на посту главнокомандующего сэр Генри Клинтон.

– Прошу прощения, дорогая моя, – шепнул лорд Джон.

– За что? – поразилась я.

В ответ он не менее удивленно вскинул бровь.

– Как же… Зная ваши политические пристрастия… – Он обвел рукой зал, указывая на декорации, не ограничивающиеся, само собой, одним лишь павлином. – Наверное, вам непросто наблюдать за столь пустым расточительством в честь… эээ…

– …чужого несчастья, – иронично подсказала я.

 – Может быть. Но все хорошо. Я ведь знаю, что случится.

Грей озадаченно заморгал.

– С кем случится?

Дар пророчицы редко приносил мне радость, но сегодня я делилась своими знаниями не без злорадства.

– С вами. То есть со всей британской армией. Через три года они проиграют войну. И кому тогда будут нужны эти ваши золотые павлины?

Лорд Джон дернул губами, пряча улыбку.

– И впрямь.

– Да, и впрямь, – любезно согласилась я. – Fuirich agus chi thu.

– Что-что?

– Это по-гэльски, – ответила я, сглатывая комок в горле. – Означает жди и смотри.

– О, понятно… А пока, любезная супруга, позвольте представить вам подполковника Банастра Тарлетона из Британского легиона. – Грей поклонился невысокому жилистому джентльмену в офицерском мундире цвета бутылочного стекла. – Полковник Тарлетон – моя супруга.

– Какая честь! – Молодой человек склонился над моей рукой, прильнув к коже красивыми чувственными губами. Захотелось вытереть ладонь о юбку, но я сдержалась. – Вам нравится праздник?

– С нетерпением жду фейерверков.

Глаза у Тарлетона были хитрыми и цепкими. Он поджал губы, но ничего не сказал, только одарил меня улыбкой и повернулся к лорду Джону.

– Кузен Ричард передает вам наилучшие пожелания, сэр.

Тот заметно обрадовался.

– Ричард Тарлетон служил лейтенантом у меня в Крефельде, – пояснил он мне, прежде чем снова переключить внимание на драгуна. – Как он поживает?

Они принялись подробнейшим образом обсуждать налоги, акции, военные кампании, дислокацию войск и последние парламентские законы, так что я оставила их наедине.

Не от скуки – из такта. Я сама обещала Грею не совать нос в его дела. Он ни о чем не просил, но мое врожденное чувство справедливости требовало хотя бы не пользоваться его служебным положением."

"Я медленно шагала сквозь толпу в бальном зале, любуясь дамскими нарядами, часть из которых доставили прямиком из Европы, а остальные сшили на месте из того, что было под рукой. Блестящие шелка и тончайшая вышивка причудливо смешались с домотканой шерстью и муслинами – я будто бы спала наяву.